Автор
В Адском Пекаре, где жарятся не просто простые печенья, а целые мечты и сердца, главный герой вынужден бороться за свою жизнь. С каждым днем он становится все больше связанным с этим загадочным процессом, открывая секреты, которых нет ни у кого другого в тюрьме. Здесь каждый день — это страшная игра жизни и смерти, где только вера может спасти тебя....
— И почему сюда, Фер? Твоя сотрудница кому-то перешла дорогу?
— Не знаю. Но им не поздоровится, если с Элеонорой что-то случится, — сказал я сухо. — Сломаю им все конечности и оторву. А после засуну…
— Можешь не продолжать. Я даже слышать не хочу, куда ты их засунешь, — поморщился Максим. Не для ушей аристократа были предназначены эти слова. — Буду думать, что в печь.
— В печь… Это будет оскорблением для печи, Максим, — я покачал головой. — Пришли. Она здесь.
Мы остановились напротив больших железных дверей.
— Здесь? — с сомнением выдохнул Максим, сразу же сканируя окрестности. — Если я не ошибаюсь, то отец упоминал это место. Подпольная арена. Тут сражается разный сброд. Никаких правил. Можно использовать любое оружие. Убийства разрешены.
Арена так арена. Мне было неважно, что это за место. Главное, что Элеонора сейчас находилась внутри. Было желание просто ворваться и перебить всех, отправив души к братцу.
Но раз уж мы здесь, то будем действовать по обстоятельствам. Я подошёл к двери и громко ударил по ней. Звук резонирующего железа от моего удара стало слышно на весь переулок. Максим поморщился, но не потерял бдительности.
Из маленького окошка показалась половина лица.
— Пароль? — прохладно спросил, судя по всему, охранник.
Я прищурил глаза и сразу же посмотрел в его прошлое. Недолгого взгляда хватило, чтобы узнать пароль. Такое не почувствуют. Тем более, тут. Это мы уже выяснили по другим, таким же невезучим, бандитам, которые однажды попались мне на пути.
— И в смерти будем сражаться, — сказал я сухо.
Как иронично. Уж им-то точно придётся.
За них, грешников, устроили бы грандиозный аукцион в аду. И демоны смогли бы пировать многие дни за их счёт, разрывая жалкие человеческие душонки в клочья, а после собирая, чтобы они страдали ещё.
Стоило нам попасть внутрь, как возгласы и грохот оглушили нас. Мы спустились по железной лестнице вниз, и перед нами открылся замечательный вид на арену.
