В убийстве тридцати шести человек замешан адвокат-криминалист. Переписка с бывшим любовником открывает страшную правду, но кто будет свидетелем этой жуткой тайны? Адвокат киллера несётся по следу, его лицо перекосилось от ужаса.
На цыпочках подкрадываюсь и заглядываю одним глазом в щелку. Странно. Никого не видно.
Ай, черт с ним!
Протискиваюсь в комнату.
Кажется, это кабинет, но посередине бильярдный стол. Горит одна настенная лампа над картиной с изображением Венеции. Впереди еще дверь.
Я прислушиваюсь.
Там кто-то есть. И не один. Они разговаривают. Вашу дивизию, будь проклято мое гребаное любопытство, ну зачем было рожать меня такой дурой, а?
Подхожу к двери. Голоса приобретают отчетливость. В просвете различаю Стеллу за массивным дубовым столом, она читает документы, которыми завален весь кабинет.
– Она может быть полезна, – эмоций в голосе тети, по обыкновению, нет, – ты не видишь этого за непролазным лесом своей ревности.
– Ревность? – оскорбляется Глеб. – Девчонка водится с легавыми. От нее нужно избавиться как можно скорее, и я надеялся, что хоть ты Лео мозги вставишь. Какого хрена с вами всеми приключилось?
– Следи за языком, – строго парирует Стелла.
"Глеб затягивается сигарой.
– Почему она здесь? – спрашивает он, рассматривая свою пострадавшую руку. – Сам бы Лео ее не привел.
– Я пригласила. И не зря. Прекращай лезть, куда не просят! С Лео я поговорю, не сомневайся. Он забылся. С этим я тоже не спорю. Но кидаться друг на друга, как дикие звери, не позволю. Либо учись держать себя в руках, либо я научу тебя своими методами, и они тебе, будь уверен, не понравятся.
– У тебя планы на девчонку?
– Она сирота.
– Сирота? – переспрашивает Глеб, а потом раздраженно продолжает: – Брось. Ты ее переоценила.
– Учитывая, как ты бесишься… недооценила. Иди спать. Хватит бродить по дому. Ты опять употребляешь? Когда начал?
– Ничего серьезного.
– Так сильно хочется в могилу?
– Будто кому-то есть до этого дело.
Стелла поднимается, допивает вино из бокала на столе, медленно подходит к Глебу – и дает ему звонкую пощечину.
– Дурак, – слегка нахмурившись, говорит она.
– Мам, – Глеб потирает щеку, – я не сорвусь. Сказал же, ерунда.
Я собираюсь выпорхнуть в коридор, но слышу шаги оттуда.
Вот блин!
И что делать?!
У стены бежевый диван, и я перелезаю его, прячусь за спинкой. Хорошо, что я тощая глиста. Первый раз в жизни этому по-настоящему радуюсь!
Судя по грузным шагам, это великан Адам.
