В убийстве тридцати шести человек замешан адвокат-криминалист. Переписка с бывшим любовником открывает страшную правду, но кто будет свидетелем этой жуткой тайны? Адвокат киллера несётся по следу, его лицо перекосилось от ужаса.
– Разноглазка своя, – говорит Виктор, не отвлекаясь от изучения снимков в ноутбуке.
Парень останавливается прямо передо мной: едва не выталкивает за дверь грудью. Ростом он не больше ста семидесяти сантиметров. Но грузный. И передвигается как танк! Я думаю, что если он продолжит напирать, то лучше выйду от греха подальше.
– Посторонним нельзя здесь находиться, – запинается парень.
Он быстро смотрит то на меня, то на Виктора. Золотые кудри подпрыгивают. Глаза цвета изюма с длинными коричневыми ресницами широко раскрыты.
– Тебе тоже нельзя, – фыркает Виктор. – Но ты здесь. – Шестирко оборачивается и вздыхает: – Это Стефан. Мой стажер. А теперь сидите тихо. Оба."
"Стефан непринужденно падает в кресло. Сама беззаботность. Будто в здании не убийство произошло, а засорение унитаза.
Я подхожу к Виктору.
И молчу.
Можно ли говорить про Стеллу в присутствии посторонних?
Шестирко всецело сфокусирован на экранах и бумагах. Пока я соображаю, как поступить, отмечаю, что Стефан украдкой изучает меня. Как паук на стене. Блин, точно! Он вылитый тарантул! Даже кудри торчат до того чудно, что похожи на ножки паука. Б-р-р…
– Записи вырезаны, – констатирует Виктор. – Часть камер выведена из строя, а другая барахлит так, что на изображениях ни хрена не разобрать.
– Значит, кто-то в больнице замешан в убийстве, – выкрикивает Стефан со знанием дела.
– Возможно, – чешет подбородок Шестирко.
– Надо допросить всех, – радуется парень.
На лице Виктора возникает выражение, какое бывает у преподавателей, принимающих экзамен у двоечников.
Я сжимаю пальцы на плече Шестирко, и он задевает меня взглядом. Темно-русые брови съезжают к переносице. Словно прочитав мысли, мужчина наклоняется, и я шепчу ему на ухо имя. Янтарные глаза сужаются. Виктор стоит с видом, будто температура в комнате резко упала на сто градусов – и его заморозило.
– Макс не сказал имени, – продолжаю я. – Но по описанию подходит.
Виктор не отвечает. Он берет одну из пуговиц на столе и сжимает в кулаке, как нечто дорогое сердцу. И меня осеняет:
– Скрытые камеры?
– Они самые, – кивает Шестирко. – Я установил парочку в палате. Видео почти загрузилось.
– Потрясающе! – восхищаюсь я.
Наконец-то корабль с тайнами пришвартуется и вынесет ответы на берег.
– Какого хрена? – кричит Виктор.
