Катя снова села на стул и решительно потребовала:
– Дайте мне бумагу и ручку!
Следователь покачал головой:
– Без проблем. Вам принесут. Попозже. В камеру.
Катерина наклонилась вперед и очень тихо сказала сквозь зубы:
– Вы еще очень пожалеете, очень. Уверяю вас.
Следователь откинулся на неудобном казенном стуле и прищурился:
– В данной ситуации я жалею вас. Вы жизнь себе ломаете… Для чего? Вы молоды, имеете юридическое образование, а ведете себя…
Катя закинула ногу на ногу и монотонно отчеканила:
– Я с вами разговаривать не буду!
– Что? – не понял следователь.
– Школа, говорю, фламандская! – зло и презрительно процедила Катя и вышла из кабинета…
Ее привели в ИВС примерно в то самое время, когда двухметровый Вася привез Челищева в больницу. По дороге Сергей то терял сознание, то выплывал из забытья, ему казалось, что все его тело стало каким-то сгустком боли. В этой больнице Челищеву уже приходилось бывать раньше. На четвертом этаже за самыми обычными дверьми находились две такие шикарные комнаты, в которых, может быть, не отказались бы полежать и некоторые западные миллионеры. Эти комнаты редко использовались как палаты, в них проходили «деловые» встречи и переговоры.
Сергей был здесь месяца полтора назад вместе с Катериной, которая решала вопрос о бартерных поставках со шведскими фирмачами. У шведов тогда возникли большие трудности с таможней из-за неуступчивости некоего Сергея Кислова. На переговоры со шведами был вызван эксперт по таможне Миша Жмых, известный контрабандист, откликавшийся также на погоняло Тефлоновый Моня. Про Жмыха говорили, что он может протащить верблюда через игольное ушко. Моня быстро объяснил собравшимся, что Сергей Кислов – это «совсем тяжелый случай», его купить нельзя, потому что он – «больной на идее», а следовательно, единственный выход – это уволить наглого таможенника со службы. Увольнение это, по словам Жмыха, стоило пятьдесят тысяч долларов. Шведы помялись для приличия, но согласились, ударили по рукам, и все остались довольны – три фирмы Катерины получали выгодные контракты, Тефлоновый Моня делал интересную работу, а шведский бизнес глубже проникал на российский рынок. А таможенник Сережа Кислов, уволенный через несколько недель за «несоответствие занимаемой должности», так, наверное, никогда и не узнал о том, что судьба его решилась в городской больнице…
Сергея положили в люксовую палату, сразу поставили капельницу, а минут через сорок его пришел осмотреть известный профессор-нейрохирург. Профессора подняли с кровати, и он недовольно морщился, качал головой и испуганно косился на двух амбалов – «санитаров», деловито устроившихся в холле палаты.