Она молча смотрела Сергею в глаза, и столько в ее взгляде было любви и боли, что Челищеву стало трудно дышать. А еще в ее взгляде был немой вопрос: «За что?» У Сергея сразу пропали все сомнения… Катя давно его высчитала…
Челищев смотрел в ее огромные зеленые глаза и растворялся в них. Ничего не осталось в мире, кроме этих глаз. Исчезли все звуки, остановилось время, остались только звезды глаз. Сергей не помнил, сколько времени они так просидели, ему казалось, что не больше минуты. Но вдруг щелкнул замок двери, показалось растерянное лицо Юры. Он непонимающе оглядел Сергея и Катю, сидевших молча, в тех же позах, что и в самом начале свидания, и сказал:
– Я, конечно, извиняюсь… Но время поджимает. Я бы, конечно… Но – к сожалению…
Юра был растерян и путался в словах. Когда он вел Катерину в кабинет к Челищеву, то практически не сомневался, что «клиенты» сразу начнут трахаться… Все, как говорится, люди-человеки. Юра даже рассчитывал развлечься небольшим пип-шоу, подсматривая в глазок. Юра любил это дело, живьем оно гораздо интереснее любой порнухи. Но «клиенты» оказались с каким-то явным прибабахом: почти час они сидели неподвижно и молча, только смотрели друг на друга, словно в гляделки играли. Ни с чем подобным раньше Юра не сталкивался, поэтому растерялся и даже почему-то испугался. А когда после его слов Сергей глянул Юре в глаза, стало оперу, насмотревшемуся всякого за годы работы в «Крестах», и вовсе жутко. Не смотрят так живые люди на живых…
Катя все так же молча встала и направилась к выходу из кабинета. И только на самом уже пороге, обернувшись, прошептала:
– Я люблю тебя, Сереженька…
А может быть, и не прошептала, а глазами сказала… И вышла.
Челищев не помнил, как Юра выводил его из «Крестов», и не слышал, что он говорил. Сергей словно оглох в звенящей тишине допросного кабинета. Очнулся он уже на улице, где Юра начал мяться, жаться, пока, наконец, блудливо хихикнув, не напомнил:
– Сергей Саныч, а насчет гонорара-то… Вы забыли, наверное… Для вас это мелочь…
Челищев молча достал деньги и сунул их незаметно в потную Юрину ладошку, а потом зашагал, покачиваясь, к Финляндскому вокзалу, где его ждал в джипе «чероки» Вася. Сергей уже почти дошел до машины, когда безжалостные тиски сдавили вдруг сердце и перекрыли доступ воздуха к легким. Ноги стали совсем чужими и тяжелыми. Челищев подумал, что сейчас просто упадет, но в это мгновение из джипа выскочил Вася, заподозривший неладное из-за качающейся, как у пьяного, походки Челищева. Великан подхватил Сергея под мышки и быстро втащил на пассажирское сиденье джипа:
– Эй, Адвокат, что с тобой? Плохо стало, что ли?
– Сердце… – еле выговорил Челищев посеревшими губами.