Он же ничего не знает про них с Катериной, братишкой в письме назвал…
«Братишка… Где же он был, когда моих убивали?!» – одернул сам себя Сергей и попытался спрятаться от угрызений совести в лаве ненависти. Но не было никакой лавы, были пустота и боль. И было непонятное, нелогичное, изматывающее чувство вины. С ним он и уснул.
Утром Вася отвез его к памятнику Ленину перед Финляндским вокзалом, где Челищева уже ожидал Юра из оперчасти «Крестов». Юра оказался вполне симпатичным парнем с внешностью героического персонажа из советских детективов. Абсолютно положительный образ, вот только в глазах у Юры прошмыгнуло что-то крысиное, когда Сергей передал ему семьдесят долларов «входных». Челищев шел за Юрой по Арсенальной набережной как в бреду. Голова, отвыкшая от свежего воздуха, кружилась. Сергею хотелось одновременно побежать, чтобы быстрее увидеть Катерину, и уйти прочь, чтобы свидание не состоялось. Впрочем, он уже понемногу свыкся со своим раздвоенным состоянием и следовал не чувствам, а необходимости, а она заключалась в том, что Катю велел навестить Антибиотик. «Интересно, – поймал вдруг себя на мысли Сергей, – почему же Палыч, для которого даже стены „Крестов“ оказались лишь декорацией, никогда не предлагал мне навестить Олега?» Интуиция подсказывала, что ответ на этот вопрос может стать ключом и к каким-то другим загадкам, но как его получить, этот ответ? Есть ли вообще на свете такой человек, который смог бы «просчитать» Антибиотика?
На проходной Сергей оставил свое адвокатское удостоверение и, получив взамен пластиковый жетон, пошел следом за Юрой. Миновав еще один пост, они вышли в допросный коридор. Челищев бывал здесь десятки, если не сотни раз, но никогда раньше посещение «Крестов» не стоило ему таких нервных затрат. Юра открыл кабинет для допросов и ушел, велев ждать. Пятнадцать минут ожидания обернулись мучительной вечностью. В коридоре, как обычно, переругивались добродушным матюшком контролеры и контролерши, лязгали двери «стаканов» и кабинетов, а Челищев прислушивался к шагам, пытаясь приготовиться к встрече с Катериной. И все же она вошла неожиданно. Вошла, посмотрела Сергею в глаза и сразу опустилась на привинченный к полу стул, будто ноги ее не держали. Удары собственного сердца оглушали Челищева, и он с трудом расслышал слова опера Юры:
– Так, ну вы тут… беседуйте… Минут сорок у вас есть, никто беспокоить не будет. А потом я загляну. О'кей?
Челищев механически кивнул, не отводя взгляда от глаз Катерины. Юра вышел и запер дверь кабинета.
Сергей хотел было встать, броситься к Кате, обнять ее, но… Не слушались его ноги. Тело, будто чужое, оставалось неподвижным. Не шевелилась и Катя.