Черный Адвокат – Челищев – парнишка совсем не простой, умница, аналитик, да и руками владеет не хуже, чем головой… Но все-таки он мент, а менты – они по масти до конца жизни менты. Даже ссученные. Доверять им нельзя. Вообще никому доверять нельзя, но уж ментам-то… Только использовать.
Антибиотик не хотел сам ломать голову над тем, какого из двух Адвокатов убрать, какого оставить. Больше всего на свете он любил играть в «человеческие шахматы» и никогда не упускал возможности разыграть интересную комбинацию. Сейчас как раз был такой случай. Пусть ребятки сами начнут друг другу глотки рвать. Тем более что повод для этого будет шикарный. Мужики могут простить другу все, что угодно, кроме той ситуации, когда между ними встает баба. А она между ними уже стоит.
Виктор Палыч тихонько засмеялся. То, что он планировал запустить и посмотреть в ближайшие недели, было интереснее любого видеофильма, потому что ставкой в этом кино становились реальные, конкретные жизни. Пусть ребятишки сами определят, кому жить, а кому умирать. Останется сильнейший. Но он останется один.
На следующий день он навестил в больнице Сергея. Челищев поправлялся медленно, словно нехотя возвращался к жизни. Он очень постарел за прошедшие дни. Человек, не знавший Сергея раньше, на взгляд дал бы ему лет сорок. Виктор Палыч разговаривал с Челищевым ласково, спрашивал о самочувствии, интересовался, что нужно для нормального расслабления. У Сергея в палате стояли и телевизор, и видак, и двухкассетный магнитофон, а книги и газеты врачи ему пока читать не рекомендовали.
– Виктор Палыч, как там Катя? – спросил Сергей минут через пятнадцать после начала беседы.
– Ну как… – ответил Антибиотик, качая головой. – Не курорт ведь там, сам понимаешь… Помогаем, конечно, чем можем, но… Ничего, впредь наука будет. Сама себе все эти праздники устроила.
– Как сама? – Сергей непонимающе помотал головой. Его начало знобить.
– Да так! Она, видишь ли, шмыгалово для Танцора, царствие ему небесное, таскала… Пацан на наркоту подсел, а она его жалела. Вот и дожалелась…
Челищева бросало то в жар, то в холод, и больше всего он боялся, что Виктор Палыч заметит его состояние.
– Танцор… Почему, откуда это известно?
– Сама сказала. Слава Богу, хоть ума хватило мне не врать. Я навещал ее намедни. Кстати, Катерина Дмитриевна очень просила, чтобы и ты ее проведал. Я думаю, нужно уважить барышню. Ей сейчас несладко. Заодно и расспросишь сам обо всем. Ну и другие вопросы решишь, если захочешь…
Антибиотик засмеялся и подмигнул Сергею. Челищев натужно осклабился. За ответную улыбку эта гримаса могла сойти лишь с очень большой натяжкой.