Тогда хоть куда зашлют – страшно не будет…
Зубило насупился и закрыл рот. Под зашелестевшие по камере смешки он буркнул, отворачиваясь к стенке:
– Ты покаркай еще, покаркай…
Однако видно было, что рассказанная притча произвела на него большое впечатление.
– Спасибо за науку. – Федор приложил руку к груди и, подойдя к Барону вплотную, тихонько шепнул ему на ухо: – Ты скажи только, мы его ночью, как кота, удавим…
– Лишнее это, – отрицательно мотнул головой Юрий Александрович. – Ладно, пожалуй, мне и впрямь полежать немного надо…
– Давай-давай, – закивал Федор. – А про меня не думай, у меня лафа близко, дело валится, скоро, Бог даст, свет не через клеточку увижу…
Старик вытянулся на нарах и мгновенно заснул, словно сознание потерял.
Он уже не слышал, как в дверь камеры осторожно постучали и как Федор недовольно спросил:
– Братва, – зашептал голос с той стороны двери, – а правда, что у вас в хате – Барон? Вся крытка говорит…
– Да ничего, посмотреть на него хотелось, поговорить… Такой человек…
– Спит он, – отрезал Федор. – Будить не буду. Потом приходите. Захочет говорить, значит, поговорит… Идите, бродяги…
Осенью 1992 года в «Крестах», изначально рассчитанных на тысячу заключенных, сидели почти семь тысяч человек, но среди них ни одного вора в законе не было. Воры вообще редко попадали в эту тюрьму в последнее время. Поэтому, конечно, появление Барона стало для части зеков настоящим событием. Правда, не для всех. Большинство сидевших в «Крестах» бандитов отреагировали на новость в лучшем случае равнодушно. Они не признавали ни воровского закона, ни воровских традиций, а самих воров считали дармоедами. Так уж сложилось – в Питере уже много лет не было воровской власти, а развитие организованной преступности пошло не по старому, обозначенному законниками направлению, а по новому: бандитско-гангстерскому. Поэтому даже Антибиотик, взявший под себя несколько городских группировок (собственно, он их не столько взял под себя, сколько сам выпестовал и вырастил), не любил вспоминать свое воровское прошлое… Но блатарей (пусть и некоронованных) в Петербурге все равно оставалось много, они бандитов по большей части ненавидели и точили ножи, ожидая своего часа, а в том, что он наступит, мало кто из них сомневался… Эти бандиты новые – они как пришли ниоткуда, так и уйдут в никуда, потому что корня за ними нет… А воры – воры всегда были… И есть. И будут. Воры себя еще покажут…
Спавший на нарах Федора (судя по татуировкам, этот мужик уже отдыхал пару раз на даче у хозяина) Барон никогда не принимал активного участия в интригах меж бандитами и ворами – он был уже слишком стар, а до того, как состарился, всегда считался волком-одиночкой.