«А может быть, проще все, – подумал Геннадий Петрович. – Может быть, старик просто чудит, время тянет, побалдеть немного хочет… Что он может найти в газетах? Да ничего… Но подстраховаться не мешает… Некуда деваться Михееву, некуда…» Но что-то мешало Ващанову окончательно расслабиться, шевелилось в душе какое-то неприятное ощущение, похожее на утреннюю досаду оттого, что забылся интересный сон, увиденный ночью. Подполковник почувствовал, что глаза начинают слипаться, закрываться сами по себе, встрепенулся, стряхнул незаметно подкравшуюся дремоту и начал собираться домой.
В больницу, расположенную по адресу: улица Хохрякова, дом 1, Юрия Александровича перевели с невероятной для бюрократического тюремного ведомства быстротой – через день после памятного вечернего разговора с Колбасовым старик уже находился не в камере, а в палате, которая, правда, не особенно напоминала санаторий, но все же… Это несведущий добропорядочный гражданин, никогда не бывавший прежде в тюрьмах, мог бы ужаснуться, попав в спецбольницу, а Барону после «Крестов» казалось, что он на настоящем курорте.
Находившиеся на излечении зеки, конечно, моментально узнали, что за новый пациент к ним пожаловал, Юрия Александровича встретили с большим почтением и радушием. Старик за проявленное к нему внимание поблагодарил всех сидельцев (точнее, «лежальцев»), но особо близко знакомиться ни с кем из обывателей запираемой снаружи палаты не стал: Михеев не сомневался, что Колбасов обязательно сунет ему под бок агента-наседку, а то и двух. Вычислять же кумовских у Барона времени не было.
В первый же вечер Володя Колбасов принес Юрию Александровичу толстенную годовую подшивку «Ведомостей», и старик начал ее внимательно просматривать. Со стороны это выглядело довольно странно – большинство материалов Барон просто окидывал взглядом и лишь изредка задерживался на какой-нибудь статье. Никаких пометок на полях или в тексте Михеев не делал, ногтем ничего не подчеркивал и ни с кем из палаты прочитанное не обсуждал. Временами он устало прикрывал глаза и о чем-то думал, еле заметно шевеля губами, словно разговаривал сам с собой… Колбасов, которому о поведении старика, естественно, докладывали, начал склоняться к мысли, что Барон просто немного поплыл мозгами, потому что никакого иного логического объяснения странным действиям вора не было…
Между тем на самом деле голова у Юрия Александровича функционировала абсолютно нормально.