— Илларион Петрович, вы можете поставить упомянутый участок по цене в четыре с половиной по номинации Филинова, добавить имеющиеся наличные и занять, подтвердив ставку в десять тысяч, без подъема. Вы так же в любой момент вправе спасовать.
— Не надо мне рассказывать, я не ребёнок, — Рябинский играет желваками. Хмель из его головы выветрился, но он снова украдкой смотрит на свои карты и решается.
— Ставлю участок за четыре с половиной, ставлю всю наличность. Дмитрий, ты там мне обещал занять?
Спустя некоторое время на кон ложится расписка, касающаяся участка и занятные наличные.
«Новый русский» получает долговую расписку.
— Трое в игре, ставки сделаны, вскрываемся, — голос крупье над столом звучит как приговор.
Глава 18
В тишине слышно, как гудит в дальнем конце зала муха. Кажется, к нашему столу перекочевали всё не занятые игрой люди и даже часть персонала.
Не сказать, чтобы это самая большая ставка за время существование казино. Говорят, тут когда-то проиграли полмиллиона в золотом песке из Якутии.
Моих на столе входной рубль, двести пятьдесят первой ставки и тысяча второй ставки. Остальное — чужое.
— Вскрываемся, — повторяет крупье спокойным уважительным тоном.
Индеец кладёт карты на стол — каре, четыре одинаковых, «на королях».
Рябинский радостно выдыхает и веско приземляет на стол свои карты. У него тоже каре, четыре одинаковых, но на тузах. Четыре туза, собранные вместе смотрятся весомо и, в какой-то степени, красиво.
Все переводят взгляд на Толяку. По лицу Рябинского понятно, что он уверен в победе, уверен, что Толяка блефовал и серьёзной карты у него нет.
Один из барменов подливает Рябинскому почти полный стакан односолодового виска. Виски ему понадобится, независимо от результата.
Толяка, не дрогнув ни одной мышцей лица кладет на стол свои карты. Пиковые: дама, валет, десять, девять, восемь. Флеш стрит, чрезвычайно редкое сочетание, мать его.
Я смотрю на пиковую даму и качаю головой.
Пушкин он и в магическом мире Пушкин. Пиковая дама срезала все горячие головы.
Виски льётся и в стакан индейца. Он поднимает стакан, нюхает и делает несколько весомых глотков, после чего громко выдаёт.
— Это была хорошая игра!
Он больше не прикасается к картам и даже бросает часть фишек на столе, беззвучно отодвигает стул (заведение, видимо, подбивает их ножки замшей чтобы они двигались плавнее) и уходит прочь, не прощаясь.
