— Илларион, я могу тебе пару тысяч подкинуть в долг, по расписке, но твой участок не стоит двадцати, — вступает в разговор коренастый, в бардовом пиджаке мужик, похожий на «нового русского из девяностых», один из толпы, обступившей стол.
Рябинский густо краснеет.
— Он стоит двадцать, — стискивает зубы контрабандист.
— Принимаю ставку десять тысяч, — тем временем, говорит своё слово Толяка.
Сейчас на столе куча денег, целое состояние и единственный кто не сказал своё слово, это Рябинский, точнее сказать, у него нет десяти тысяч.
— Я напишу долговую расписку на двадцать тысяч… хорошо, хотя б на десять. Я в игре, я вас всех разделаю, — стиснув зубы твердит Рябинский. — Но мой участок стоит двадцать!"
"— Не стоит, — подаю голос я. — Вот заключение из Академии, Макарьевская изнанка закроет свой портал через шесть месяцев, на участке за двадцать лет добыто всё что можно.
Достаю сложенное вдвое заключение. Его хладнокровно принимает крупье, смотрит на хозяйку заведения.
— Откуда вы столько знаете про участок? — спрашивает меня Кукушкина тоном постороннего человека, а не как старая знакомая.
— Я хочу его выкупить у Иллариона Петровича, но только, конечно, не за двадцать. Я же основной прииск купил за два с половиной, а этот участок вообще технический, соседний.
— Он говорит правду, — подаёт голос задумчивая дама, поправляя очки. — У меня, знаете ли, навык…
— Навыки запрещено применять в игорном зале.
Отойдите, будьте любезны, от стола, — хмурится Кукушкина и кивает крупье.
Тот, хорошо поставленным тоном, словно диктор на радио, читает заключение, которое мне дала Вероника Кондратьевна и по мере прочтения всем становится ясно что в своих оценках прав я.
— Вы готовы номинировать участок в двадцать тысяч? — спрашивает меня крупье. Глаза у него усталые, вечер долгий, ситуация изматывает даже его.
— Нет. Готов номинировать за четыре тысячи пятьсот рублей, — в горле у меня пожар, но я стараюсь говорить спокойно.
Крупье поднимает голову.
— Кто-то готов принять расписку господина Рябинского Иллариона Петровича, купца первой гильдии на двадцать тысяч рублей оплатив эту сумму наличными и выступив поручителем по такому долгу?
Все прятали глаза. Похоже его тут неплохо знали и деньги-то у него были, но выступать поручителем, это уж слишком.
Крупье переводит взгляд на Рябинского.
