— Он решил, что прямо сейчас обратит тебя в рабы. Ты доказал, что у тебя хватит силы и злости сохранить свободу. Теперь тебя уважают. Можешь остаться тут жить как казах, то есть свободный.
— Я, мля, польщён, — немытая уже несколько дней шея нестерпимо чесалась, — но хочу в Кустовой. Всё же у меня там адвокатская практика, юридические споры, вся ботва. Что ты хочешь за то, чтобы отвезти меня?
— А что у тебя есть? — скептически спросил он.
— Могу дать один… нет, два красным макра со второго уровня за то, чтобы ты меня туда довёз.
— А обычные рубли у тебя есть? Или ты долго в степи, русский? Одичал?
— Есть, но они в городе, как-то не догадался взять их с собой.
— Один макр, пятьдесят рублей по приезду и та гибкая палка у тебя за спиной. Из неё выйдет хорошее копьё.
— Договорились. Как тебя зовут?
— Кабыр, сын Онаака.
* * *Мне повезло. Во-первых, у Кабыра был бурдюк тёплой воды, которую я понемногу пил. Ну и во-вторых, он повёз меня не верхом, а на той самой телеге с большими колёсами, запряженной двойкой низкорослых крепких лошадей.
— Какая у тебя мечта, русский?
— Не знаю, а что?
— Жить без мечты нельзя. Это всё равно как ехать по дороге, но не знать куда ехать. Куда ты тогда едешь? Глупо. Просто время своего коня тратишь.
— А у тебя есть мечта, Кабыр?
— Конечно, я же не дурак какой-то. Мне охотиться нравится. Я мечтаю о хорошем нарезном немецком ружьё, деньги собираю. В Оренбурге продаётся, семьсот рублей стоит. Жениться хочу. И детей.
Троих. Двух мальчиков хочу и одну девочку.
— Круто. А я… Не знаю, как сказать? Мне судьба второй шанс дала, я был этому рад. А теперь… Ты прав, нужно придумать себе мечту.
— Придумай. А то, на что тебе голова, русский? Есть в неё, конечно. Но и думать ей иногда надо бы.
Всю долгую ночь я не спал. Дремал в дороге, просыпался, перекидывался парой фраз, проверял оружие, чтобы если хитрый степняк меня везёт в ловушку, пристрелить его для начала разговора, дремал, снова открывал глаза.
…
Кабыр не обманул. Мы приехали утром, причем довёз меня до офиса, куда я попал через окно в переулке, отжав фиксатор ножом. Открыл дверь изнутри, достал из заначки полтинник, забрал своё барахло, поблагодарил степняка, расплатился и расстался с ним на самой позитивной ноте.
Ранее утро, солнце не взошло, даже заводские гудки ещё не орали.
Я был грязным, потным, вонючим и конечно же собирался отправиться домой, мыться и приходить в себя.
