— Это прям имя?
— А вы не очень-то вежливый, молодой человек.
— Это пока не входит в прайс. За вежливостью приходите в институт благородных девиц. Рассказывайте вашу историю.
— Я ввёз в Кустовой паровоз. Английский, последняя модель.
— Не кисло. Вы начали разговор с высокой ноты. Прошу, продолжайте.
— У меня были абхазские документы, якобы я ввёз его через порт Новороссийск и скрупулёзно уплатил таможенные пошлины.
— Якобы?"
"— Ну да, зачем платить? Я там просто мзду дал чтобы поддельную декларацию получить.
Но чертова фискальная служба мне не поверила, сделал запрос, всё вскрылось.
— Так… Говорите об этом в прошедшем времени.
— Ну оно же год назад же началось. Хомяков тогда за меня крепко взялся. Было уголовное дело, мне дали условных полтора года и обязали уплатить в бюджет вольного города один миллион четыреста тысяч за ущерб, из-за уклонения от оплаты ввозных пошлин. Вроде как неполученное бюджетом.
— Мощно, что сказать. И? Оплатили или пойдёте в банкротство? У меня знакомый управляющий есть.
— Что вы, голубчик! После приговора суда оплатил всё до копейки. Было очень трудно, скажу я вам. И вот, после этого пришёл забирать свой паровоз…
— И? Хомяков потребовал от вас мзды?
— Вы как будто там были, — усмехнулась незнакомец. — Они арестовали меня за ввоз контрабандного промышленного изделия.
— Стоп. Не понял, вы же сказали, что был суд, приговор, уплата ущерба?
— Да я и сам не могу понять. Я его, когда ввозил, по документам проводил как законный ввоз. Теперь вроде как не законно.
В любом случае, меня за это уже судили, я во всем сознался, мне так адвокат подсказал. Приговорили. За что теперь мучают? Не понятно. Вот письменный отказ фискальной службы, который я получил после тридцатисуточного ареста в околотке.
Пробежавшись по тексту, поднял глаза на незнакомца.
— Вообще-то за одно и то же два раза не вешают. Вам меня Кукушкина рекомендовала?
— Ну, законно в Кустовом такие суммы не зарабатывают.
Многозначительно. Понятно, что мужик не то, чтобы связан с криминальным миром, но является его функциональной частью.
Значит она меня не то, чтобы рекомендовала, просто этот хмырь и сам знает, что я на неё работаю. А раз она меня не гонит взашей или не топит в ребе Тобол… Значит я чего-то стою как юрист.
— А где сейчас, стесняюсь спросить, паровоз?
— Известно где, у фискальщиков. Хомяков поставил его на хранение, а с меня попросил триста тысяч мзды.
— А пока суть, да дело, его арестовали прокурорские?
— Ну да.
