— Андрей, мне кажется, это не очень хорошая идея.
— Оль, я понимаю твоё смятение.
— Это не смятение, Андрей. Мне кажется, ещё слишком рано.
Я кивнул прекрасно понимая, что она права. Но была одна колючая ситуация, которая меня мучила:
— Ольк, я не могу тебя оставить, весь изведусь. Но и не поехать я тоже не могу... Тётя Лида - она...
она для меня особенный человек.
Оля тут же погрустнела. Я не понимал, почему. Но потом догадался. Это была её реакция на меня: на мою мимику, дрожащий голос. Я сразу этого и не заметил. Рассказывая о тётушке, волей-неволей возвращался в те жуткие дни моего детства и юности. Тётя стала тем маяком, который вывел меня к свету, показал путь, по которому пришлось пробираться.
Эмоции душили меня. Так было всегда. Моя слишком больная тема...
— Почему она особенная? - с нежностью спросила Оля и погладила меня по голове, как ребёнка.
Я прикрыл глаза, прижался к ней.
— Она стала мне матерью при живой матери. Приняла меня таким, какой я есть. Поняла меня и не осудила.
— За что? - испугалась Ольга.
— Ты действительно хочешь это знать? Кое-что из моей биографии тебе не понравится.
Оля обхватила моё лицо ладонями, заставляя посмотреть ей в глаза.
— Расскажи мне. Обещаю, я не буду тебя осуждать. Что бы там ни было.
Мне хотелось ей верить, и я поверил. Всё ей рассказал, показал свои скелеты в шкафу.
Возможно, не знай я всей правды об Ольге, не смог бы искренностью ответить на искренность. Не смог бы подпустить её так близко к моей всё ещё уязвимой душе, пусть с виду так и не скажешь.
Закончив, я смотрел ей в лицо, пытаясь прочитать, что она думает. Что изменилось? Что скажет?
Ничего не изменилось. Абсолютно. Она всё так же согревала своим взглядом, гладила по волосам.
— Столько лет уже прошло, а я так и не понял: должен ли я был это делать? Почему не предвидел, что моё желание не совпадёт с желанием матери? Я всего лишь хотел её уберечь, отомстить за мучения. А она хотела сохранить всё как есть. Вот этого я и не понял. И не понимаю по сей день, никогда не пойму.
Я говорил всё тише, словно уносился куда-то далеко-далеко.
— Правильно ли я поступил? Не знаю. Никогда уже не узнаю. Издевался над матерью отец, а несчастной её в итоге сделал я... Вот такие дела, Олы
— Она была за мир в семье. Вот только понятие мира у неё было искажено. Тут сложно судить, кто прав, кто виноват.
Я так и слушал её с закрытыми глазами.
— Но, знаешь, что я тебе скажу...
