Автор
В темном и пугающе холодном зале, где воздух напоминает смрад затхлой бочке, Фредди замолкает, лишь хрипя от боли. Я играю в рулетку с Сатаной, говоря ему: "Трое... удар... Два... Удар..." Кровь выцветает мозаикой красок на его лице, а жуткий зал погружается в ужасную иллюзию бесконечной ярости....
Каждый год тематика наших домов меняется, чтобы наши гости из года в год не посещали одни и те же дома, пугаясь одних и тех же монстров."
"В этом году мой дом называется «Игровой Домик Энни». Весь дом оформлен как детский кукольный домик. Мне очень нравится декор этого года. Розовый цвет и оборки повсюду, боа и маленькие куколки, с которыми можно играть, когда мне становится скучно. Я играю в переодевания, танцую перед зеркалом и пою свою любимую песню «Ring Around the Rosey». Иногда, когда мне действительно скучно, я срезаю кожу с какого-нибудь демона, которого я осудила, и использую его кожу в качестве платья.
Мои приспешники любят смотреть, как я играю. Когда я счастлива, счастливы и они.
В течение операции в моем доме работают разные люди, но только пятеро из них преданы мне. Я поручила каждому из моих приспешников определенную работу. Они приходят, когда их присутствие необходимо. Мортис и Тимоти — мои любимчики, именно поэтому я предоставляю им право избавляться от заразы после окончания моей работы.
— Желаешь, чтобы я привел тебя в порядок, Сибби? — спросил Тимоти сидя подо мной, выставив напоказ свою мускулистую спину. У Тимоти лучшее тело из всех, поэтому во время работы он не надевает рубашку. Кровавые отпечатки рук украшают его грудь и живот, наряду с пластиковыми муляжами глубоких борозд от ногтей. Они выглядят такими настоящими.
Сейчас он стоит передо мной на коленях, убирая лужу крови, которая собралась под моими ногами.
Тимоти наблюдает за моими движениями, на его клоунском лице улыбка. На его лысой голове по бокам торчат пучки волос королевского синего цвета, что резко контрастирует с его белоснежным лицом, красными губами и красными треугольниками, обрамляющими голубые глаза. За пухлыми губами скрываются острые как бритва зубы, но он всегда следит за тем, чтобы не порезать меня, когда лижет мою киску.
— Да, пожалуйста, Тимоти, — отвечаю я, направляясь к креслу-качалке в углу комнаты. Днем здесь сидит манекен женщины, которая качает своего обезглавленного ребенка, напевая колыбельную.
Сначала Тимоти домывает пол, вытирает кровь, запихивает тряпки в черный мусорный пакет и ставит мусор в угол, чтобы потом вынести. Затем он приносит свежие мочалки и начинает вытирать кровь с моего лица и шеи.
