В Афганистане, где жара переполняет дух, экипаж вертолёта действует на пределе своих сил и рассудка. Сердце бешено колотится, а холодок пробегает по рукам — даже при такой необычайной жаре. Тяжёлая работа взрывника сближает его к самому краю человеческого умения сохранять спокойствие и контролировать свои эмоции. Капля пота, попавшая в рот, охладила голову, и тут же привкус соли подействовал как мгновенный импульс вдохновения и страсти....
Похоже, «Афганский рубеж 3» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— А мы их применять более эффективно. На войне как в шахматах. Каждый ход может быть частью очередного гамбита.
— Или началом проигрыша в партии, — парировал Максим Евгеньевич.
Масуд взял паузу и продолжил.
— Если вы приехали уговаривать меня сдаться Кармалю, то вы потратили зря время, — спокойно сказал Ахмад Шах. — У меня каждый день есть подобные предложениями от посланцев из Кабула. Они то предлагают мне высокие должности, то грозятся уничтожить и расчленить. Но как видите, я до сих пор здесь и неплохо себя чувствую.
"— Вы были ранены. Это ли не знак того, что в следующий раз вам может не повезти.
— Мы родились в этом ущелье и никуда отсюда не уйдём. Я буду воевать до тех пор, пока не будут достигнуты поставленные мной цели, — произнёс Масуд.
Теперь Максим Евгеньевич взял паузу. Я же заметил, что подручный, который первым приветствовал нас, как-то странно на меня смотрит. Он шептался с кем-то из толпы и кивал в мою сторону. Может, у меня лицо грязное?
Максим Евгеньевич сделал шаг и оказался вплотную с Масудом.
— Мы не уйдём. Наша армия второй «Джелалабад» выдержит. А ваша?
Говорил Максим Евгеньевич не на дари, и не на арабском. Виталик шепнул, что его шеф перешёл на таджикский. Это был родной для Масуда язык.
— На всё воля Аллаха, — ответил Ахмад Шах и махнул рукой своим подчинённым.
Через толпу вели человека. Издалека было видно, что он измождён и очень напуган. Руки дрожат, а голова слегка дёргается из стороны в сторону. Он что-то говорил, но его подталкивали в спину.
Когда он вышел на свет, в личности этого гражданина у меня сомнений не осталось.
Одетый в рваные лохмотья, обутый в галоши, которые советская армия раздавала населению Афганистана, шепчущий что-то между «спасите» и «заберите меня», перед нами появился Кузьма Иванович Баев.
У меня перед глазами пробежала вся сцена с обожжённым телом в госпитале. Только сейчас понял, что кроме слов санитаров, подтверждения личности Баева не было.
Теперь ясно, почему так сильно ратовал за проведение операции его тесть.
— Не думайте, что мы пытали этого человека. Он уже был такой, когда его ко мне привели. Надо сказать, этот офицер оказался не таким смелым, как другой, — сказал Масуд.
К Баеву подошли двое сопровождающих и взяли под руки.
— Ку… курить. Дайте закурить. Там у них н… не было, — шептал Баев.
— Вы не говорили, что у вас двое наших людей, — сказал Максим Евгеньевич.
