В Афганистане, где жара переполняет дух, экипаж вертолёта действует на пределе своих сил и рассудка. Сердце бешено колотится, а холодок пробегает по рукам — даже при такой необычайной жаре. Тяжёлая работа взрывника сближает его к самому краю человеческого умения сохранять спокойствие и контролировать свои эмоции. Капля пота, попавшая в рот, охладила голову, и тут же привкус соли подействовал как мгновенный импульс вдохновения и страсти....
Похоже, «Афганский рубеж 3» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Я не могу быть в долгу у шурави. Потому и попросил привезти с собой на обмен этого человека, — сказал Масуд и указал на меня.
Не думал, что Ахмад Шах знал, что я вообще существую. А тут, выходит, он ждал именно меня.
— Для меня печально не иметь друзей, а не иметь врагов ещё грустнее, — улыбнулся он.
Цитата Эрнесто Че Гевары. Очень хороший ход!
— Тогда приготовьтесь потерять всё, если хотите добиться большего, — ответил я.
Масуд изменился в лице. Не ожидал он, что кто-то кроме него может цитировать или интерпретировать слова знаменитого команданте Че.
Выходит, меня не просто для опознавания взяли с собой.
Ко мне ближе подошёл Масуд и обратился с речью. Виталик быстро переводил.
— Аккобир Мухаммад видел тебя и твоего соратника, когда вы прятались за дувалом и отстреливались. Ты бы мог выпрыгнуть из вертолёта, но рискнул жизнью, чтобы горящий «шайтан-арба» не упал на дома моих родственников и дом, где были дети Аккобира. Почему ты так поступил? Они в будущем возьмут в руки оружие и будут стрелять в шурави.
Шайтан-арба, так духи называли Ми-24. Видимо, Масуд вспомнил о вынужденной посадке в кишлаке, когда мы чуть не сгорели с Кешей. Похоже, в наступающей в тот день толпе духов был этот Аккобир.
— Я не воюю с женщинами, стариками и детьми, а только с солдатами. Ни один советский лётчик бы не выпрыгнул, зная что это приведёт к гибели мирных людей.
Ахмад Шах кивнул и продолжил.
— У нас ценят силу, честь и достоинство.
Глава 23
Лопасти вертолёта тихо покачивались от лёгкого ветра. Вечернее солнце уже скрывалось за горизонтом. По стоянке рулил на полосу Ан-12. Только что в него загрузили очередных погибших и теперь отправляют прямиком в Союз. А ведь ещё полчаса назад на нём прибыло пополнение.
— Вот так всю войну, — расстроено выдохнул мой бортач Валера Носов, докурив сигарету.
Он затушил окурок, встал со скамейки и пошёл к вертолёту, продолжать работу.
Я сидел в беседке в ожидании вылета на задачу, настроиться на предстоящий полёт никак не получалось.
После встречи с Масудом и вызволения из плена Васюлевича с Баевым прошло несколько дней.
В коллективе стараемся не обсуждать, в каком состоянии привезли в Баграм Ваню и Кузьму Ивановича.
Ваня лишился руки и возможности вернуться на лётную работу. Помимо этого, перелом рёбер и ещё несколько сильных увечий.
