В Афганистане, где жара переполняет дух, экипаж вертолёта действует на пределе своих сил и рассудка. Сердце бешено колотится, а холодок пробегает по рукам — даже при такой необычайной жаре. Тяжёлая работа взрывника сближает его к самому краю человеческого умения сохранять спокойствие и контролировать свои эмоции. Капля пота, попавшая в рот, охладила голову, и тут же привкус соли подействовал как мгновенный импульс вдохновения и страсти....
Похоже, «Афганский рубеж 3» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
И не закусывал даже, — возмутился Марат Сергеевич.
Начальник штаба поразмыслил и повернулся ко мне.
— Сан Саныч, я помню, как ты хорошие наградные писал. Тексты такие запоминающиеся. Давай-ка иди и займись этим. Я в штаб дивизии сейчас позвоню, что нужно содействие оказать.
Помочь и правда надо. Тем более, это в память о Баге и Маге. Хоть какой-то наградой их посмертно можно будет наградить.
Вечером, пока остальные собирали личные вещи трёх погибших, я отправился в штаб дивизии. Пока что мыслями я был на аэродроме, вспоминая, как из вертолёта доставали тела однополчан.
Войдя в штаб, я уже увидел, что двое бойцов вывешивают подобие некролога. С чёрно-белых фотографий на меня смотрели Магомед, Баграт и их бортовой техник.
Не так уж и просто читать сухие строчки послужного списка каждого из товарищей. Ещё тяжелее смотреть в глаза тем, кто на фотографиях. Они будто говорят тебе: ' — Так уж случилось, Сань'.
— Вы с 363й эскадрильи? — услышал я чей-то голос из открытого кабинета.
— Да. Лейтенант Клюковкин.
— Старший лейтенант Галдин, прикомандирован к штабу 109й дивизии. Тяжело кадровому и строевому отделам здесь, приходится помогать им в нелёгком деле, — улыбнулся он, подойдя ближе.
Не разделяю его радости. Судя по его отглаженной форме, приятной туалетной воде и японских часах на руке, не так уж ему и тяжело в штабе дивизии.
— Столько бумаг, таблиц, списков. Всё проверить нужно. По погибшим с замполитами решить документальные вопросы нужно. Знал бы, не просился сюда.
Какие-то у старлея мысли странные. Совсем не вяжутся с текущей ситуацией.
— Вы извините, не лучший день для весёлых бесед. Мне нужно представления сделать на погибших. Где я могу поработать?
— Я вам покажу. Вообще, подвели вы нас. Опять потери…
— Что простите? — переспросил я.
Надеялся, что ослышался. Не хотелось мне учить уму-разуму этого Галдина.
— Да я понимаю, не ваша вина. Не вы же командир эскадрильи. Просто тут только операция закончилась, комдива хвалили за малые потери.
Похоже, Галдин совсем уже «переработал» в кабинете. Надо его взбодрить.
Я резко схватил его за руку и заломал её.
— Ты чего⁈ Пусти, лейтенант, — вскрикнул Галдин.
Из кабинетов выскочили несколько человек, но я уже был настроен решительно. Развернул старлея и подвёл его к некрологу.
— Отстающие говоришь⁈ Подвели потерей⁈ Ну, скажи это им.
