В Афганистане, где жара переполняет дух, экипаж вертолёта действует на пределе своих сил и рассудка. Сердце бешено колотится, а холодок пробегает по рукам — даже при такой необычайной жаре. Тяжёлая работа взрывника сближает его к самому краю человеческого умения сохранять спокойствие и контролировать свои эмоции. Капля пота, попавшая в рот, охладила голову, и тут же привкус соли подействовал как мгновенный импульс вдохновения и страсти....
Похоже, «Афганский рубеж 3» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Идите в госпиталь. Свободны!
Кеша всё не успокаивался. Ему вот только и надо ударить.
— Саня, давай сейчас?
— Рано, — шепнул я. — Хотите, я вам скажу, что делать дальше, товарищ подполковник?
Теперь по всем линиям у Баева будут проблемы. Партийной, административной и так далее.
— И что же?
— У вас два пути, товарищ подполковник. В первом — вам понадобится листок. Напишите как есть и спокойно уедете в Союз…
— А второй? — перебил меня Баев?
Не хотелось бы ему показывать второй вариант. Но намекнуть придётся.
Я вытащил пулю из кармана.
— Вот, — кинул я патрон Баеву, который он поймал.
— И что мне с этим делать?
— Это ваш второй вариант. Одного патрона для вас лично будет достаточно.
При этих словах я показал Кеше, чтоб шёл за мной.
Выйдя на улицу, я не думал о том, что Кузьма Иванович выберет второй вариант. Помня о том, что у него большие связи, его будут обелять до последнего.
Так что самым простым решением будет отправить его в Союз. И в нашей эскадрилье все вздохнут с облегчением. Останется только ждать, кого нам пришлют нового.
"Глава 16
Следующие несколько дней я встречал каждое утро в мягкой постели Баграмского медсанбата. Приятный запах выстиранной простыни исчез после первой душной ночи. Скрипучие кровати действовали на нервы не хуже сирены об отказе.
Переполненная палата, как и в прошлый мой заход на лечение, была настоящим олицетворением всех ужасов войны. День и ночь превращались в бесконечную череду поступления раненных в медсанбат.
Ожоги доставляли мне боль, которая мешала крепко спать.
Конечно же мои болячки не идут ни в какое сравнение с теми, которые есть у ребят из десантуры и пехоты. Каждый третий, изнывая от неотступной физической боли, издаёт стоны и сыплет проклятиями. Многие погружены в вереницу тяжких дум о своём будущем. Есть и те, кто просто молчит, смотря сутки напролёт в потолок, изредка только дотягиваясь из последних сил до стакана с водой.
И с каждым днём раненных всё больше и больше.
Пока я находился в госпитале, ко мне «стекалась» информация о жизни эскадрильи. С Баевым ситуация немного затихла. Операция в Панджшере продолжалась уже пять дней, и на промежуточный успешный результат его трусость не повлияла. Руководство нашей эскадрильей осуществлял Сергей Владимирович Кислицын.
Сам же Баев то ли исчез, то ли не выходил из жилой «бочки». Никто так мне и не объяснил.
