В Афганистане, где жара переполняет дух, экипаж вертолёта действует на пределе своих сил и рассудка. Сердце бешено колотится, а холодок пробегает по рукам — даже при такой необычайной жаре. Тяжёлая работа взрывника сближает его к самому краю человеческого умения сохранять спокойствие и контролировать свои эмоции. Капля пота, попавшая в рот, охладила голову, и тут же привкус соли подействовал как мгновенный импульс вдохновения и страсти....
Похоже, «Афганский рубеж 3» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Даже не представляю, какое лекарство поможет парням.
— Я… мы им уже вкололи. Больше нельзя. Понимаю, что вам тяжело уснуть…
— Сон тут ни при чём. Парень на части разрывается, — сказал я.
Медсестра тут же ушла за дежурным врачом, а в палате продолжал кричать один из парней. Вернувшись туда, я услышал, как он сыплет проклятиями и оскорблениями в адрес медиков.
Не в силах выдержать адскую боль, он совершенно обезумел и пытался нанести себе удары по лицу. Ненормативная лексика выглядела в данном случае слабым проявлением эмоций.
Я подошёл к нему и сел рядом, пытаясь удержать руки.
— Не могу! Не могу, — продолжал просить парень, а я даже не знаю, чем ему помочь. — Дай мне её. Не хочу больше кричать.
Парень показывал на подушку. Я взял её и протянул парню. Он тут же вырвал её у меня. Нечеловеческий крик тут же сменился на гулкий стон. Едва гнущимися пальцами, он сжимал подушку, будто это его последняя надежда.
В палату медленным шагом вошёл капитан Вязин с лекарствами. Увидев, что я рядом с пациентом, он посмотрел на меня как на врага народа.
— Уйдите от него, — рявкнул он.
— А вы совсем не торопитесь, как я посмотрю, товарищ капитан.
Вязин что-то проворчал мне в ответ и быстро подошёл к кричащему парню.
Он его осмотрел и вколол обезболивающее. Не прошло и пары минут, как парень отпустил подушку. А ещё через минуту и вовсе уснул."
"— Увижу курящих, накажу, — проворчал капитан, осмотрев палату.
Интересно, а какие у него рычаги воздействия на раненых солдат и сержантов? Боюсь, их уже ничем не напугать.
Вязин снял медицинскую шапочку и показал мне пройти с ним в коридор.
Выйдя из палаты, он отправил куда-то медсестру, а сам подошёл ко мне вплотную.
Тишина в коридоре сменилась нарастающим гулом двигателей вертолёта, пролетающего рядом с медсанбатом.
— Вы чего здесь устроили? Подняли на уши всех, отвлекли меня от работы. Не понимаете, что ему вы ничем не поможете. Он инвалид. Этот укол — временное средство.
— А вы предлагаете смотреть, как он рвёт глотку, крича от боли? — парировал я.
Вязин достал сигарету и закурил.
— Вы лётчики — натуры неземные. Вам не знакомо это чувство, когда нужно принять неизбежное и оставить всё как есть. Таким, как этот солдат, грозит лишь участь доживать дни в инвалидной коляске. И то, если государство соизволит.
Капитан как-то не совсем хорошо в последней фразе отозвался про обеспечение инвалидов в Союзе. Мне не знакома ситуация с социальным обеспечением ветеранов в 1980 году.
