Освещённый ярким солнцем свет ослеплял и заливал пот со лба. Я без сил поднялся, удерживая равновесие на пыльной земле, как будто находясь в самом настоящем Афганистане. Усталость проникала до мёртвых глаз, а песок постепенно заполнял глотки, заставляя каждый шаг становиться все труднее....
Похоже, «Афганский рубеж 4» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Широкий спектр номенклатуры вооружения. В частности, новые управляемые ракеты, которые уже опробовали на новых «шмелях».
— Шмелях? — удивился замглавкома.
— Разговорное название Ми-24. Должны знать, — улыбнулся Чагаев. — Ещё что-то?
— Я бы отметил живучесть, но в этом компоненте с Ми-24 у них возможен паритет. По данному вопросу всё.
Заместитель главкома развёл руками и посмотрел на Чагаева.
— Мне всё понятно. Очень даже неплохо.
— Тогда вы не против оставить нас наедине? — спросил Василий Трофимович.
— Конечно. Я пока займусь… нашим делом, — ответил ему замглавкома.
Не прошло и нескольких секунд, как я и Чагаев остались в кабинете одни. Василий Трофимович встал из-за стола и подошёл к окну, заложив руки за спину.
— Ты давно не приезжал к нам в гости, Саша. Вроде не чужие люди, а нос воротишь, — начал говорить Чагаев и достал металлический портсигар.
Я ничего на это не ответил. Не представляю себе вселенную, где бы я так просто зашёл бы в гости к Чагаевым. Особенно после расставания с их дочерью.
— Моя дочь по тебе скучает, а ты даже письма не хочешь от неё читать, — произнёс Василий Трофимович и закурил.
— Не вижу смысла, товарищ генерал.
— Сейчас мы с тобой разговариваем без погон. Как отец твоей невесты и мой будущий зять.
Как он всё сразу определил!
— Пожалуй, этого уже не случится. Наши отношения с вашей дочерью подошли к концу несколько месяцев назад…
— Не гони лошадей. Вот, прочитай лучше! Она там всё написала, — достал Чагаев конверт и с письмом.
Генерал подошёл к столу и протянул мне письмо.
— Прочти говорю. Я дочери обещал, что передам тебе письмо.
— Но это не значит, что я буду его читать.
Чагаев злобно зыркнул на меня и убрал письмо во внутренний карман.
— Я всё знаю, Саша. Да, моя дочь совершила ошибку. Не будем сейчас ворошить это дело. Я с ней побеседовал, мать побеседовала. Кристина всё поняла, долго плакала и продолжает убиваться по тебе. До сих пор места себе не находит.
Всё как-то шаблонно. Мог бы Василий Трофимович как-то поинтереснее рекламировать дочь. А лучше бы напрямую сказал, что как зять ты нам подходишь. Остальное неважно.
— Извините, но слезами тут уже ничего не изменишь.
— Саша, прекращай упираться! Я тебя уважаю, а моя жена от тебя в восторге. Переживает за тебя, как за меня. До сих пор вспоминает, какие ты цветы принёс и фрукты.
— Передавайте ей привет и мои наилучшие пожелания.
— Сам и передашь.
