Автор
Свинцовые облака нарушали солнечный свет, скрадывая его и давая лишь рассеянное мерцание. Вертолёт снижался по мягкой спирали вниз, подгоняясь к узкому городку за пределами горизонта. Плотная морось не позволяла различать детали местности — только черные шторы туч скрывали леса и поля....
Похоже, «Афганский рубеж (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Согласно инструкции…
Ну, начал Димон опять шарманку крутить! Самый уникальный командир звена из тех, что мне доводилось встречать в прошлой жизни. В этой я только его и видел.
— Ладно. Пошли писать, — позвал за собой комэска.
Войдя в здание, мы тут же направились в кабинет к Енотаеву.
На его рабочем месте был порядок — сложенные ровной стопкой лётные книжки с закладками для подписи, плановая таблица с отмеченными вылетами и рабочая тетрадь с кучей пометок.
В углу играет радио с надписью «Этюд».
— Чтоб тебя на земле не теряли, постарайся себя не терять, — затягивал из динамика незнакомый певец.
Это уж точно! Не захотела меня судьба отправлять на вечный покой.
Пока я слабо понимаю, зачем же в Советский Союз? Могла бы просто не дать мне умереть.
Енотаев включил в розетку кипятильник, который поместил в литровую банку.
— Морозно сегодня. Чай будете? — спросил он, снимая куртку и укладывая шлем на сейф.
Только я хотел согласиться, как опять рот открыл Батыров.
— Нет, спасибо.
Бортехник Сагитович недовольно вздохнул.
— Вот листы. Дуйте в свои классы и пишите. Потом по домам и завтра утром сюда. С округа комиссия приедет во главе с Доманиным.
— Блин, — цокнул языком Батыров.
— Не понял? — возмущённо спросил комэска.
— Виноват, Ефим Петрович, — выпрямился Димон.
— Чего это тебе не нравится приезд полковника из политуправления армии? — спросил командир эскадрильи, доставая из холодильника «Бирюса» треугольную пачку молока.
— Никак нет! — громко ответил Батыров.
Енотаев махнул в сторону двери, и мы втроём пошли на выход.
— Клюковкин, задержись, — произнёс подполковник, наливая в кружку немного молока.
Опасно! Я ж даже не знаю, о чём раньше могли разговаривать. Надо бы давить на амнезию и боли в голове.
— Командир, я головой ударился.
— Не поверишь, мне это давно известно, — фыркнул Енотаев.
Батырова это рассмешило. Вот почти не обидно! Получит он у меня на следующем праздничном мероприятии.
— Не самое лучшее время, конечно, но мне нужно решить вопрос по тебе быстрее, — начал говорить Ефим Петрович, когда захлопнулась дверь.
— Вы о чём?
Комэска посмотрел на меня так, будто я сейчас послал его.
— О рапорте, который ты написал вместе со всеми ещё в декабре. Напомнить?
— Желательно.
— Такое нельзя забыть. Хотя с кем я говорю о таких вещах, — махнул он рукой и начал рыться в папке с документами.
