Автор
Свинцовые облака нарушали солнечный свет, скрадывая его и давая лишь рассеянное мерцание. Вертолёт снижался по мягкой спирали вниз, подгоняясь к узкому городку за пределами горизонта. Плотная морось не позволяла различать детали местности — только черные шторы туч скрывали леса и поля....
Похоже, «Афганский рубеж (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Не самое хорошее время сейчас решать вопросы стратегического характера. Два часа в Союзе, и пока мне ничего не известно о новой жизни. Может это вообще всё глюки или сон.
Надо убедить Енотаева отложить обсуждение.
— Командир, мы об планету треснулись. Чуть кони не двинули. Мне вообще не до разговоров и рапортов сейчас."
"— Ничего! Ты больше года служишь в нашем полку. К самостоятельным полётам ночью не допустился. Днём тоже только в зону слетал. Про полёты в сложных метеоусловиях даже и заикаться не стоит.
Поражаюсь уровню моего везения! Мне оставили жизнь, но навязали геморрой по фамилии Клюковкин. Это ж как так надо летать, чтоб за год достичь подобных «успехов»? И это в советское время!
— Хм, спасибо! — поблагодарил я.
— Пожалуйста. Но теперь вряд ли я смогу помочь. Начальник штаба твёрдо намерен тебя «на землю» списать. А после аварии у него появился козырь.
Какая-то ерунда! Комиссия может и оправдать. Тем более что действовали правильно.
— Нас оправдают, и козыря не будет. Не спешите меня хоронить, — сказал я.
Енотаев вскочил со своего места.
— Ты понимаешь, что тебя спишут на землю?! Балбес великовозрастный!
— Нет, не понимаю. Пускай докажут, что в аварии есть моя вина, — стоял я на своём.
Сглотнул образовавшийся в горле комок. Внешних признаков беспокойства не подаю, но внутри нервы натягиваются.
Без неба мне нельзя.
Согласен, что жизнь на списании с лётной работы не заканчивается, но для меня именно так и будет.
— Докажут. А пока припомнят тебе УАЗик, пробелы в лётной подготовке, полную служебную карточку выговоров. И это ещё первую где-то потеряли! Пришлось новую заводить.
Слов нет, как описать реципиента. Если в будущем я выжил, и он попал в моё тело, представляю, как он удивится своему уважаемому положению.
В его теле я с каждой минутой всё больше погружаюсь в бочку с дерьмом.
— Командир, думаю, вся опасность для меня преувеличена.
— Она недооценена. Начальник штаба твёрдо намерен дело довести до конца. И ему уже ничего не помешает.
Не-а, так дело не пойдёт. Надо вспоминать, где так успел нагрешить Клюковкин. А точнее, уже я!
— Ладно. Одна альтернатива есть. Опять придётся за тебя ответственность брать. У тебя два варианта — списание или поедешь со мной в Афганистан. Решай сейчас.
