Автор
Свинцовые облака нарушали солнечный свет, скрадывая его и давая лишь рассеянное мерцание. Вертолёт снижался по мягкой спирали вниз, подгоняясь к узкому городку за пределами горизонта. Плотная морось не позволяла различать детали местности — только черные шторы туч скрывали леса и поля....
Похоже, «Афганский рубеж (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Будто я лежу в снегу. Какой же может быть снег, если сейчас лето и грязь?! Она и пахнет по-другому.
Второй глаз даёт понять, что мир вокруг переменился. Нет, вертолёт и здесь есть. Только это Ми-8. Такой расцветки не припомню в нашем полку. Да и вообще это старая модификация. Вон, рулевой винт справа!"
"Он лежит на боку, вокруг него пляшет и вздыхает мужик в старом зимнем обмундировании. Такое я даже в училище не застал. А самое интересное, на улице день!
Вроде не сильно и повреждён вертолёт. Стойки подломаны, пара лопастей смяты, и блистер сброшен со стороны лётчика-штурмана.
Пока я пытался понять, кто это ходит возле вертолёта, ко мне подошёл ещё один человек.
— Саня, ну ты как?! Мы думали тебе хана. Тебя вон выбросило метров на 30 из кабины.
Надо мной встал парень в чёрном зимнем шлемофоне с разбитым носом. Руки у него дрожат, хоть он ими и пытался меня осмотреть.
— Так понятно же. Взрыв какой был, — прокряхтел я, усаживаясь на землю.
— Да не было взрыва и хорошо. Так хоть есть шанс нам отписаться. Бортовой говорит, что вертолёт восстановлению подлежит.
Отчего отписаться? Теперь ещё и обстрел нам в вину поставят?!
— Ты кто, воин? — повторил я вопрос.
Начал себя ощупывать. Я тоже в лётном обмундировании старого образца. Шлемофона на голове нет, но на шее ларингофон закреплён. Что за «старая школа»?
А ещё шишка на голове такая, будто у меня мозг перестал помещаться. Как я вообще мог вылететь из кабины?
— Слушай, ну ты был придурок, но не думал, что из-за удара головой рассудок потеряешь, — покачал он головой.
— Кто придурок?! — возмутился я, вскочил на ноги и схватил за грудки парня.
— Совсем уже страх потерял?! На своего командира звена руку поднимаешь? — возмутился парень, крича на меня и не сдерживая свой поток слюней.
— Какой мой командир?! Что тут происходит?! — крикнул я.
— Дима я! Старший лейтенант Батыров! Тебя ко мне, дурака, определили! А мы с тобой вертолёт посреди леса разложили!
Я оглянулся по сторонам.
Вокруг как-то всё слишком мирно. Белый снег, яркое солнце слепит в глаза. Я на какой-то большой поляне в лесу. И форма не та, в которой… умирал. А я именно умирал!
— Здраво я головой приложился, Димон. А когда снег выпал?
— Я не люблю, когда меня Димоном…
— Громкость убавь, Димон. Когда снег выпал? — повторил я.
— Уже три месяца лежит. Надоело лопатой работать на стоянке. Ты вообще помнишь, что произошло?
— Вертолёт взорвался… вроде.
