Из холодной вентиляции поднималось сквозь открытую форточку. Полковник прислонился к стене, отгоняя пронизывающий ветер и размышлял над бумагами перед ним. Карандаш тихо катился по столу, словно игрушечный шарик, пока не увлекся щелью между мягкими половицами. Второй карандаш — один и тот же, точно копия первого — лежал поверх важного документа. Полковник держался за эту непростую задачу в изоляции подземелий....
Там были люди оступившиеся, выбравшие по незнанию и растерянности неверный путь, трясущиеся за свою жизнь. Однако большинство все же шло туда по убеждению.
То, что эти части слабые, морально неустойчивы, разбегаются при первом же взрыве снаряда – выдумка советских пропагандистов. Бывшие военнопленные, гражданские лица остро ненавидели коммунистов и все, что было связано с советским строем. Кто-то в боях дезертировал, проявлял трусость, но основная масса держалась до последнего, зная, что выбора нет и снисхождения к ним советская власть не проявит.
В расстроенных чувствах Уваров прошел через кордоны охраны, поднялся на вал. По его гребню проходила траншея, залитая бетоном. Пулеметные гнезда располагались через пятнадцать метров.
С вала открывался превосходный вид на восток. Уваров закурил, мрачно разглядывал окрестности, всматривался в синюю дымку. Начинало смеркаться, но видимость пока сохранялась.
То, что снизу представлялось равниной, с высоты приобрело несколько иной вид. Местность рассекали овраги, что было выгодно для наступающих частей. В нескольких километрах синел лес, неплохое местечко для размещения дальнобойной артиллерии.
Равнина утопала в снегу, и все же озера различались. Их опоясывали заросли голого кустарника. Напротив объекта тянулся перешеек. Местность на этом участке была приподнята. Вода после взрыва плотин сюда не дойдет. Несколько сотен метров свободного пространства, провалы лощин, кое-где скопления кустарника, минные поля, стальные «зубы дракона», призванные остановить танковую армаду Катукова.
Он спустился в шахту по подрагивающей винтовой лестнице.
"Под землей кипела жизнь. В тусклом электрическом свете сновали вагонетки, пустые и с грузом. Рабочие в черных комбинезонах разгружали подъемник, заставленный цинковыми контейнерами.
