Из холодной вентиляции поднималось сквозь открытую форточку. Полковник прислонился к стене, отгоняя пронизывающий ветер и размышлял над бумагами перед ним. Карандаш тихо катился по столу, словно игрушечный шарик, пока не увлекся щелью между мягкими половицами. Второй карандаш — один и тот же, точно копия первого — лежал поверх важного документа. Полковник держался за эту непростую задачу в изоляции подземелий....
На просьбы уехать из города она опять ответила отказом, но уже не столь категоричным.
Соседи по площадке куда-то исчезли. Она слышала, как они шептались в подъезде, кажется, выносили сумки. Многие люди покидали город, уезжали к родственникам в сельскую местность. Пропаганда на радио и бравурные плакаты на стенах уже не убеждали людей. Продолжали просачиваться тревожные слухи. О положении на фронте радиостанции молчали. Это был тревожный знак. Что на самом деле происходит?
Уваров отмалчивался. Слова у него кончились.
Эрика уснула, а он опять долго не мог забыться, вздрагивал от каждого скрипа, слушал, как ветер теребит кусок водосточной трубы, оторвавшейся от стены.
Глава 11
Утром он явился на работу как на Голгофу, подтянутый, гладко выбритый, с прохладным блеском в глазах. Ничто в его облике не напоминало о вчерашнем происшествии.
Эрика получила строгие указания. Весь вечер он находился дома! Явился в восемь и всю ночь провел в ее объятиях, прямо как добропорядочный муж.
– Коффман, зайдите! – приказал штурмбаннфюрер Охман, заглянув в кабинет.
Волнение отпустило Алексея. Он был спокоен, как статуя Фридриха Барбароссы в Зинциге, мог отвертеться от любых обвинений.
Охман был один, перекладывал бумаги, выстраивал из них ровные стопки. Он похудел, был бледнее обычного, в глазах поблескивало что-то тоскливое.
– Хорошо выглядите, – сказал штурмбаннфюрер, бросив беглый взгляд на подчиненного. – Напоминаете покойника, которого кладут в гроб при полном параде. И выспались, как я погляжу.
– Что-то не так, штурмбаннфюрер?
– Да все не так! – выкрикнул Охман, но сумел взять себя в руки. – Ладно, все в порядке.
– Не может быть. – Алексей опешил. – Русские же не по воздуху пролетели!
– Они научились воевать. – Охман брезгливо поджал губу. – Танковые клинья Катукова вонзаются, как нож, в наши порядки, взламывают оборону и продолжают двигаться на запад. Потом подходит пехота и завершает то, что не сделала артиллерия. Если оборона держится, они встают.
