В добрый путь! Сержант с надеждой глянул на усатого водителя, летящего в неведомое направление. Жирный парень, казалось, готов был объехать поселок Кияница кругами ради краткого разговора. Новый лейтенант, с его новенькими погонами и выцветшей гимнастеркой, подтверждал честь своей службы. Улыбка на лице молодого человека не скрывала легкой задиристости....
Часто неожиданно для себя самого…
Конечно, сержант мог бы отказаться от выполнения поручений лагерного начальства, но это было бы равносильно тому, чтобы добровольно накинуть себе петлю на шею. Регистраторы пленных хлеб получали каждый день и питались на кухне охраны лагеря-тюрьмы. Все регистраторы, кроме Гавриила Тихоновича, были перебежчиками, воспользовавшимися листовками-пропусками, то бишь сдавшимися немцам в плен сознательно и добровольно. Немцы делали из них полицаев и формировали особые воинские команды, зондеркоманды, и заключенным в тюрьме военнопленным это было хорошо известно.
С вербовкой сержанта лагерное начальство не торопилось. После назначения регистратором военнопленных Гавриил Тихонович несколько раз получал приказания доставить к коменданту лагеря того или иного пленного, после чего эти пленные уже не возвращались. Гадать, куда они подевались, не было никакого смысла: конечно, были расстреляны. А кто увел их на расстрел? Правильно: Гавриил Тихонович.
Однажды сержанта вызвал к себе комендант лагеря. В кабинете, кроме него самого, находился мужчина в возрасте, которого комендант называл господин Шенборн. На чистом русском языке с московским выговором господин Шенборн предложил сержанту сотрудничать с немецкой разведкой.
– Все равно вы, сержант, уже достаточно скомпрометировали себя перед остальными военнопленными их регистрацией, что и отражено в документах лагеря, – заметил господин Шенборн. – Кроме того, именно вы приводили указанных вам пленных, которые через несколько минут были расстреляны, что также зафиксировано в лагерных документах.
Сказанное господином Шенборном было чистой правдой. На размышление господин Шенборн дал ему пять минут, объявив, что у бывшего сержанта Красной армии всего два пути: расстрел перед строем военнопленных за саботаж или служба в диверсионной школе.
Курсант Сыч одним из первых овладел боевыми приемами самбо, быстро разобравшись, что все приемы самозащиты делятся на удары, рычаги, дожимы и выверты, и каждая из этих групп имеет всего лишь один-два базовых приема. Их и следовало изучить и довести их применение до автоматизма.
