В добрый путь! Сержант с надеждой глянул на усатого водителя, летящего в неведомое направление. Жирный парень, казалось, готов был объехать поселок Кияница кругами ради краткого разговора. Новый лейтенант, с его новенькими погонами и выцветшей гимнастеркой, подтверждал честь своей службы. Улыбка на лице молодого человека не скрывала легкой задиристости....
– Где вы приземлились после выброски? – задал первый вопрос майор Зелингер.
Виктор обстоятельно ответил, смотря ему прямо в глаза.
– Через сколько времени после приземления вы встретились с вашим радистом Зотовым? – поинтересовался майор Кох.
Повернувшись к майору, Липский, с точностью до минуты, рассказал о состоявшейся встрече.
– В скольких километрах от Барвенково находится село Языково?
– В шести.
– Сколько раз вы переходили реку Сухой Торец?
– Два.
– Какова интенсивность прохождения железнодорожных составов от станций Лозовая до Барвенково и от Барвенково до Лозовой?
– Сосчитать было трудно, но довольно высокая плотность прохождения составов.
– Сколько раз вас проверял военный патруль?
– Один раз.
– Почему вы не воспрепятствовали побегу Зотова?
– Потому что спал. Ситуация могла быть еще хуже, если бы Зотов меня убил… В таком случае я бы не выполнил порученное задание.
Майор Кох, задавший этот вопрос, слегка кивнул. О том, что был пущен под откос товарный состав, руководству абверкоманды было уже известно из дублирующих источников, но полученные сведения могли быть и тонкой игрой советской контрразведки.
– Как вел себя радист Зотов до побега?
На этом вопросе Сыч немного выдержал паузу, после чего ответил:
– Ничего такого я за ним не замечал. Вел он себя обыкновенно. Иначе бы я предпринял меры.
– Сдаться органам энкавэдэ была ваша идея или Зотова? – неожиданно спросил лейтенант Альгорн.
– Послушайте, – хотел было возмутиться Сыч, но, собравшись, спокойно ответил: – Такой идеи у меня не было… Я даже не подозревал, что он хочет сдаться органам НКВД.
– Как вам удалось уйти от оперативно-разыскной группы военной контрразведки?
– Как только я убедился в исчезновении радиста, сразу покинул место, намеченное для подрыва железнодорожного полотна… Прошел через болотце, потом рекой. Далее всю дорогу бежал, на случай преследования.
Сыч едва успевал отвечать на сыпавшиеся на него вопросы, в том числе и на провокационные, которые время от времени повторялись из расчета на то, что если вдруг он завербован русской военной контрразведкой, то выдаст себя на противоречиях.
– Чем вы руководствовались, выбирая новое место для закладки тротиловых шашек?
– В первую очередь безлюдностью… И тем, чтобы железнодорожные пути хорошо просматривались в обе стороны. Кроме того, недалеко находился лесок, в котором можно было укрыться в случае опасности.
– Сколько времени горел огнепроводной шнур?
– Где-то полторы минуты.
