Просто я… — Она глянула в сторону, с досадой что-то пробормотала и нырнула в кусты.
— Вы что ж, помадитесь без папенькиного ведома? — обратился Алексей к кустам.
— Еще чего не хватало! — донеслось из самых зарослей. — Это от маменьки осталось…"
"«Однако…» — подумал Алексей, рассматривая несессер с серебряной монограммой Е.С.Г.А.Б, и маленьким гербом, на котором были изображены копье и корона со вдетой в нее розой. Кажется, он где-то видел нечто подобное, но стук в дверь отвлек его от созерцания герба и монограммы.
На пороге флигеля стоял Никита. Кивнув в сторону дома, сказал:
— Федор Михалыч приехали. Спрашивали про вас.
Я сказал, что вы почиваете. Оне велели вас разбудить и явиться к ним незамедлительно.
— Сердитый? — спросил Алексей.
— По нему разве поймешь? — пожал плечами Никита. — Но что-то уж слишком ласково осведомился:
«Почивает? Ну так мы его живо отучим спать…»
— Ну ты даешь! — рассердился Алексей. — С чего ты решил, что ласково? Кажется, он готовится разорвать меня в клочья. А если вдобавок ко всему увидит мою рожу… — Алексей брезгливо сморщился, набрал полную грудь воздуха и, шумно выдохнув его через нос, подмигнул старому унтер-офицеру. — Скажи мне, кудесник, любимец богов, что сбудется в жизни со мною?
— Знамо чего, — проворчал Никита и распахнул перед ним дверь. — Сейчас мозги вам править будет на пару с Ванькой.
— Так Иван здесь? — поразился Алексей. — Что ж ты молчишь?
— А чего ж раньше времени настроение вам портить? — Никита с явным сожалением смерил его взглядом. — Ваньку-то Михалыч из участка забрал.
Говорят, его туда городовой сдал, что у цирка стоял.
Цеплялся, дескать, к приличным господам…
Алексей едва сдержался, чтобы не выругаться. Головомойка назревала основательная. Но он решил не оправдываться и встретить упреки Тартищева с открытым забралом. Лучше уж вытерпеть несколько вполне заслуженных оплеух, чем бичевать себя потом за трусость.
— Ну что ж, ваше сиятельство, какие ваши обстоятельства? — весьма ехидно справился Тартищев и, поднявшись из-за стола, смерил взглядом застывшего у порога Алексея. — Извольте объяснить, милейший, каким образом умудрились заработать эдакие доблестные отличия? — Начальство перешло на высокий стиль, и одно это уже не сулило ничего хорошего.
— Оправдываться я не собираюсь, — произнес хмуро Алексей и посмотрел в глаза Тартищеву.
— И то дело, — кивнул тот головой, — оправданий нам не требуется.
