Прошка взял и выиграл, да и пришел к нему требовать обещанную награду. А Василий Артемьевич при всем честном народе за живот схватился: «Ах ты, байстрюк! Ах ты, сураз несчастный! Ишь чего удумал!» Прошка промолчал, но после того словно белены объелся. — Мария Кузьминична вздохнула и приказала Глафире:
— Принеси Алексею Дмитриевичу квасу! — и справилась заботливо:
— Голова не болит?
— Да нет вроде! — Алексей попытался подняться, но Мария Кузьминична надавила ему на плечо и удержала в постели.
— Погоди, полежи немного! Сильно ты о землю ударился, мы уж думали, насмерть расшибся.
— Мария Кузьминична, — Алексей с недоумением посмотрел на худенькую старушку, такую беззащитную на вид, — неужто вы его столько дней караулили? Почему ж в полицию не заявили?
Хозяйка махнула рукой и рассмеялась:
— Не привыкла я кого-то беспокоить. Папенька мой покойный хорошим охотником был. Я еще в девках с ним в тайге и дневала, и ночевала. Капканы ставили, белковали. Так что с двадцати шагов белке в глаз попадала. Конечно, убивать Прошку я не стала бы, но покалечить покалечила бы, — с неожиданным гневом произнесла она, — но ведь ушел, сураз, по крышам ушел… Видно, дрогнула рука, когда в окне его рожу увидела.
— Это действительно был Прохор?
— А кто ж еще? Кроме него, больше некому! Здоровый, ловкий. Я хоть и ждала, но, честно сказать, чуть со страху не заорала, когда он на подоконник запрыгнул.
— Запрыгнул? На подоконник? Но ведь все окна закрывали ставни. Я сам видел, когда через огород пробирался.
— Ну, во-первых, окна моей спальни с огорода не видны, а во-вторых, я намеренно просила не закрывать их на ночь.
— Смелая вы женщина, Мария Кузьминична, — озадаченно произнес Алексей, — не каждый мужчина решится на такой поступок.
— Конечно, я понимаю, что поступила легкомысленно. Но я ведь не знала точно, когда он появится, потому и в полицию не пошла. В случае чего они бы месяц у меня здесь сапожищами стучали, табаком своим зловонным все бы задымили, потом корми их, пои… Нет уж, Алеша, мы своими силами отобьемся.
Я ведь не одна с ружьем сидела. Всех своих лакеев снарядила на всякий случай. Поэтому, как только Кусай залаял, я сразу поняла: чужой приближается. Да он даже не залаял, а взревел будто, когда на разбойника этого бросился. Видно, чуял, что смерть к нему пришла. А потом тихонько взвизгнул — и все! По правде, я не думала, что Прошка Кусая убьет. Он хоть и кинулся на него, но достать бы не достал.
