— Иван с утра по цирку работает.
Там, похоже, очень интересная компания собралась."
"И хотя я не люблю дела политические, но здесь больше уголовщиной пахнет, чем политикой. Поэтому следует копнуть чуть глубже, чем мне до этого представлялось.
Думаю, Ольховскому мы опять перебежим дорогу, но где наша не пропадала! — Он хлопнул ладонью по столу. — Хватит уже об этом. Дождемся Ивана. Сегодня они в паре с Корнеевым работают. А Потехин пасет Изю Фейгина. Чует мое сердце, что и вправду не обошлось ограбление без еврейчика. С утра его видели в сквере неподалеку от магазина. Прогуливался с собачкой, а живет аж за десять кварталов от него…
— Зачем ему это?
— А видно, самолюбие потешить хочется. Вон, дескать, мы какие! Смелые и лихие! Только похищенное надо еще в деньги превратить, продать… Сейчас они покупателей бросятся искать, скупщиков краденого, а так как в этих делах лопухи полные, обязательно засветятся. А нам бы только за кончик веревочки ухватиться, а там уж мы его не выпустим…
— Но почему они не могли проделать это с меньшим шумом, зачем было устраивать взрывы?
— Потому что спешили очень, Алеша, — вздохнул Тартищев, — опытных взломщиков сейфов среди них нет, поэтому решили воспользоваться динамитом. — Он покачал головой. — Надо ж додуматься было до подобной заразы! Весь заряд в кулаке умещается, а беды сколько наделал. Говорят, в столице это уже не в диковинку — бомбы динамитные в людей метать. Не приведи господь, если подобная мода и до нас докатится. — Он широко перекрестился. — Ас виду ничего особенного. Вроде куска мыла, а дел-то натворили…
— Федор Михайлович, — Алексей сделал попытку перевести разговор в другое русло, — наверное, мне следует съездить к Синицыной и рассказать о ночном происшествии. И о том, что найден шестой камень.
И посмотрю, какое впечатление произведет на нее это сообщение.
— Возможно, ты прав, — достаточно неопределенно ответил Тартищев и, взяв браслет в руки, разобрал его на составные части и заменил фальшивый камень на настоящий. Затем взял в руки лупу и внимательно рассмотрел каждую деталь. И, оторвавшись наконец от созерцания злополучной безделицы, ставшей причиной смерти почти десятка человек, недоуменно хмыкнул. — Кажется, тут и вправду что-то изображено. Смотри, — он пододвинул верхнюю часть браслета Алексею. — Я поначалу думал, что это орнамент, а нет, приглядись внимательнее. Очень уж этот рисунок напоминает священную для местных жителей гору Каштулак.
