Не зря Лизка сердится. Я ведь дома скорее гостем бываю, чем хозяином… Э-хе-хе! — Он сокрушенно вздохнул. — Ладно, с твоим начальством я уже договорился. С утра можешь заступать на службу. Будешь пока при мне и при Вавилове. Он из того «сусла», что все ходы и выходы знает. Иван тебе хорошую науку преподаст, конечно, если покажешься ему. Он у нас с норовом, если невзлюбит кого, то будь хоть семи пядей во лбу, ничего ему не докажешь… — Тартищев со вкусом потянулся и кивнул Алексею на дверь:
— Ступай уж отдыхать.
С непривычки небось все кости ломит? Никита твои вещи во флигель отнесет. Там тебе хорошо будет, спокойно. И от Лизки подальше. Девка она у меня хоть и смирная, — он подмигнул Алексею, — иногда… Но предупреждаю, не смей перед ней заискивать, тогда вообще сладу не будет! Она из тебя веревки станет вить, если на поводу у нее пойдешь!
Алексей усмехнулся.
— Постараюсь не докучать вашей дочери вниманием.
— То-то же! — улыбнулся Тартищев и замахал на него рукой. — Иди спать, а я посижу, обмозгую, что к чему.
Все равно теперь не засну. Может, от Вавилова какие новости придут…
— Федор Михайлович, позвольте остаться и высказать свои соображения, — произнес решительно Алексей. Он уже понял, что Тартищеву нравится, когда не мямлят. Да он и сам не слишком любил тянуть нищего за суму…
— Соображения? — с интересом посмотрел на него Тартищев. — Оставайся, коли неймется! Вместе веселей будет про дела сии печальные вспоминать!
— Давай с самого начала, — Тартищев пристально посмотрел на Алексея, — с рассказа камердинера.
— Из рассказа камердинера князя, Ильи Лефтова, следует, что накануне, в десятом часу вечера, в воскресенье, князь вышел из квартиры и приказал камердинеру разбудить себя в восемь утра, то есть в понедельник.
Потом велел заложить экипаж и отправился на музыкальный вечер в губернское собрание. Камердинер запер на ключ парадную дверь, прошел в квартиру князя и положил ключ на столик в передней. По его словам, у князя был второй ключ.
Видно, он не слишком хотел, чтобы кто-то знал, в какое время он возвращается.
Даже швейцара уволил, предпочитал открывать дверь своим ключом.
— Вполне вероятно, — согласился Тартищев, — тем более он посещал не только музыкальные вечера…
— Камердинер навел порядок в спальне, приготовил князю постель, ночную рубашку, колпак, опустил шторы и вышел из комнаты, запер ее на ключ и через коридор прошел в людскую, где его дожидался повар.
