– Арх-хан, что мы обсуждали все эти три дня? Если ты не можешь вышвырнуть её с планеты, ты должен поступить так, чтобы она разочаровалась в тебе и сама захотела её покинуть. Оттолкни Лейлу. Это будет самым гуманным решением.
– Шонхорн, ты не понимаешь, она нужна мне! – с горечью возразил. – Я не могу без неё. Сейчас я понимаю даже тех ларков, которые добровольно ограничивают себя и образуют союзы перед Духами Предков. Я думаю, что мог бы пойти ради Лейлы на это.
Друг покачал головой.
– Ты не имеешь права так поступать. Во-первых, я напоминаю, что ты вождь. Ребенок вождя должен быть зачат с достойной ларчанкой.
– Лейла храбрая! Не каждый воин смог бы убежать от хтэрра, а она смогла сама и уберегла подругу.
– И потому, что она храбрая, она безрассудно взяла флаер и рванула в центр Сухих Песков одна? – Шонхорн сплёл руки на груди, не скрывая скептицизма. – Не знаю, как это называется у людей, у них другая логика, но у нас это зовётся безумием.
– Я уверен, что если с ней поговорить, этому найдётся разумное объяснение…
Стараясь контролировать рвущуюся наружу злость, я отошёл к окну и прикрыл веки. Шонхорн был прав во всём… кроме одного. Вся моя сущность тянулась к этой маленькой черноволосой девушке со вкусом кожи, напоминающим первый снег. Вселенная! Меня ведь накрыло ещё до ночи цветения… от одного её запаха.
– Пожалуйста, подумай, – Шонхорн понизил голос и явно попытался достучаться до меня словами. – Я даже не говорю сейчас о твоём статусе вождя; о том, что Лейла вряд ли когда-либо примет наши законы; ей было откровенно скучно все эти дни в цитадели, и она и близко не похожа на наших ларчанок, взять хотя бы то же отношение к подаркам… А если завтра подует другой ветер? Если испарения слюны хтэрров принесёт сюда, в Шарршеорон? Ларки-то выживут, а человеческая девушка? Ты готов взять её смерть на свою совесть? Разве истинные сыны Ларка настолько эгоистичны?!
Я распахнул веки и посмотрел на собственное отражение. В одной из кос мелькнула белая прядь. В тот день, когда я искал Лейлу в мёртвой пустыне, эта прядь потеряла цвет. Теперь я каждое утро старательно заплетал её в толстую косу или жгут. Ларк, поседевший от страха… Какой позор! Шонхорн прав, я не достоин этой женщины и не имею права удерживать её на Ларке. Я поднял руку и машинально поправил белую прядь, пряча её в общей массе волос.
