Живописная девушка из коммуналки, одетая уже в кофту и тапочки, выглянула из-под одеяла. Её лицо было потемневшим от усталости, но взгляд оставался ярким и решительным. В комнате были лишь необходимые вещи — всё было чистым и простым, но в ней зарождалась мысль о новом пути: стать агентом «Ван Хельсинга»....
В былые времена она бы даже не заметила препятствия, но сейчас у нее едва хватало сил, чтобы подняться на ноги, не то, что ментально пробить километр практически мертвой почвы.
Загремели засовы на двери, Мирослава вздрогнула и вышла из транса. На пороге стояло двое стражников. Тюрьма еще помнила те дни, когда у нее было полно силы, и она пыталась бежать. Один из стражников подошел к ней и надел на руки кандалы. После чего отстегнул ее от цепи, приделанной к стене.
— Вставай! — негромко, но властно приказал он.
Мирослава попыталась подняться, но ноги ее совсем не слушались. Стражник выругался, схватил ее за локоть и резко дернул вверх.
Пошатываясь, девушка побрела между двумя мужиками, безучастно глядя перед собой. Ей было уже все равно.
В холодной пыточной как всегда было темно. Одетый во все черное магистр неподвижно восседал в кресле, лампа отбрасывала жуткие тени на его благородном бледном лице.
— Присаживайтесь, Элис, — галантно пригласил он.
Стражники приволокли девушку и бросили ее на деревянный слул.
— Сегодня я привел с собой доктора, — продолжил магистр. — Этот доктор осмотрит вас и постарается выяснить, какие чары вы на себя наложили. Нам всем тут очень интересно, почему мы постарели на двадцать лет, а вы, несмотря на то, что живете здесь выглядите также молодо, как и в день нашей первой встречи.
Мирослава прикрыла глаза и в уже, наверное, тысячный раз прокляла тот день, когда решила отправиться в Европу.
— Молчите… Может сами расскажите? — магистр наклонился к ней, в нос девушки ударил тонкий аромат его парфюма.
— Мне нечего сказать, как и двадцать лет назад, магистр, — хриплым шепотом ответила она.
— Доктор, приступайте.
Волшебница не хотела ничего видеть. Она чувствовала, как чьи-то руки истязают ее несчастное тело и как чей-то довольно высокий для мужчины голос что-то недоуменно и заинтересованно бормочет, но никаких эмоций по этому поводу не испытывала.
— Я посмотрел все, что мне было нужно. Проведу нужные опыты и попытаюсь выяснить причину ее бессмертия. Однако вполне возможно мне понадобится вскрыть ее, — сказал он.
— Она должна быть живой при этом? — равнодушно поинтересовался магистр.
— Безусловно, и желательно в сознании, — горячо воскликнул врач.
Мирослава сжала кулаки.
— Я подумаю над этим, доктор. Стража! Увести ее!
Стражники взяли ее под руки, и повели назад в камеру.
