Живописная девушка из коммуналки, одетая уже в кофту и тапочки, выглянула из-под одеяла. Её лицо было потемневшим от усталости, но взгляд оставался ярким и решительным. В комнате были лишь необходимые вещи — всё было чистым и простым, но в ней зарождалась мысль о новом пути: стать агентом «Ван Хельсинга»....
Мирослава брела по коридору, а в голове крутилась лишь одна мысль: «Бежать! Нужно бежать любой ценой! Лучше уж смерть от меча, чем быть заживо вскрытой!!».
Принесли ужин. Девушка привычно подползла к окошку. На пол рука в перчатке поставила ковшик с водой, затем миску с кашей, а через секунду в миске появилась жаренная куриная ножка."
"— Поешь, — шепотом сказал охранник, Мирослава узнала его голос, это был один из тех, что вел ее обратно в камеру.
— Спасибо, — прошептала она в ответ и накинулась на еду.
В свой угол она отползла необыкновенно сытой, во рту все еще стоял восхитительный вкус жареного мяса, она не ела его уже очень давно.
Ее сладкий и глубокий, как никогда, сон прервал звук раскрывающейся двери камеры. Волшебница настороженно открыла глаза, тело заполнилось силой, а чувства вернули свою былую остроту. Сейчас она легко могла подняться и справиться с расслабившейся охраной.
В камеру вошло двое стражников, волочащих за собой тело. Бросив пленника на пол, они молча ушли, следом за ними громко лязгнул засов. Девушка дождалась, когда их шаги стихнут, и подползла к соседу.
Это был мужчина, лет тридцати весь обросший густой темной спутанной шевелюрой и избитый плетью. Он лежал на животе и не подавал никаких признаков жизни.
Мирослава осторожно коснулась пальцами его колючей щеки и негромко позвала.
— Эй, ты меня слышишь? Я могу помочь тебе…
Мужчина не отвечал. Волшебница пощупала его шею, через некоторое время ей удалось нащупать слабый пульс.
Мирослава одним резким движением разорвала его окровавленную рубашку. Вся спина пленника была исполосована глубокими ранами от плети. Чародейка накрыла ладонью одну из самых страшных ран и сосредоточилась, вокруг ее ладоней взметнулся рой серебристых искорок.
