Живописная девушка из коммуналки, одетая уже в кофту и тапочки, выглянула из-под одеяла. Её лицо было потемневшим от усталости, но взгляд оставался ярким и решительным. В комнате были лишь необходимые вещи — всё было чистым и простым, но в ней зарождалась мысль о новом пути: стать агентом «Ван Хельсинга»....
Не скучай, — Мира улыбнулась и подмигнула ему.
— Ну, что? — тихо спросил Ланселот у волшебницы, когда она вернулась к нему и шаману.
— Этот человек никого не убивал, а пытался помочь вашей деревне, как я и говорила, — твердым голосом ответила она.
— Но я же… — начал Канги.
— Я знаю его очень давно и, поверьте, хорошо представляю, на что он способен. Но он бы никогда не стал просто так из скуки убивать людей, хотя бы потому, что ему это не выгодно!
— Ты великая волшебница, Мирослава, — покачал головой шаман.
— Это куда же? — чародейка прищурилась.
— В Мир Демонов, таких же, как и он, — вскинув подбородок, ответил Канги. — Такого мое слово!
— Ну, и сволочь же ты, — прошипела Мирослава, резко развернулась на каблуках, глубоко вздохнула, и ее глаза налились колдовским огнем. — Не хочешь по-хорошему, значит, будет по-плохому!
Она повернулась к шаману и толкнула его магией в сторону, старый индеец отлетел на несколько десятков метров и хорошенько приложился спиной о стену одного из домов.
— Мира, прекрати! — Ланселот так сильно сдавил ей грудь, что волшебнице стало трудно дышать.
Она выругалась, шепнула заклинание и рыцаря отбросила на другой конец площади. Мирослава подбежала к клетке и голыми руками разломала толстые промасленные бамбуковые стебли, Лоэгайре схватил ее за руку и в этот момент по шее девушки что-то скользнуло. Чародейка прижала левую руку к небольшой неприятно кровоточащей царапине на шее и попыталась ее залечить, но магия больше не подчинялась ей. Девушка в панике попыталась нырнуть в портал, но Эфир был глух и никак не реагировал на ее потуги, по щекам Мирославы потекли слезы бессильной ярости, Гайре крепко зажмурился и молча сел обратно на пол клетки.
Солнце медленно клонилось к закату.
