Живописная девушка из коммуналки, одетая уже в кофту и тапочки, выглянула из-под одеяла. Её лицо было потемневшим от усталости, но взгляд оставался ярким и решительным. В комнате были лишь необходимые вещи — всё было чистым и простым, но в ней зарождалась мысль о новом пути: стать агентом «Ван Хельсинга»....
Ярость придала ей сил, вокруг рук бешено заметались искры, ослепительно вспыхнули бирюзовые глаза, девушка резко дернула руками и просто разорвала стальную цепь, сковывающую ее запястья. Бамбуковая решетка с треском вылетела, и волшебница покинула свою тюрьму. Присматривающий за ней абориген зашептал молитву и попятился. Ланселот подбежал к ней сзади, заломил руки и прижал к себе.
— Отпусти, все равно не удержишь, — прорычала Мирослава.
Она резко откинула голову назад, разбила ему затылком нос, извернулась и побежала к холму, над которым клубились тяжелые бордовые и ярко-оранжевые облака.
Она телепортировалась прямо к подножью холма и полезла наверх, горячий влажный воздух, поднимающийся с местных болот, с хрипом вылетел из ее легких. На вершине холма было пусто, колдун уже ушел, как и все его ученики. Прямо посредине полянки зияла огромная черная воронка, которая медленно и неумолимо протягивала к Лоэгайре длинные черные щупальца.
— Гайре! — выкрикнула чародейка, бросилась к нему и упала рядом на колени.
— Мира, ты все-таки пришла, — он слабо улыбнулся.
Вся грудь и живот мага были залиты его волшебной кровью, лицо было бледным и измученным, а на лбу выступали капельки пота.
— Нам нужно выбираться отсюда, — торопливо прошептала девушка и принялась судорожно залечивать его раны, которые никак не хотели затягиваться, а черные щупальца воронки подбирались все ближе.
— Не надо, солнышко, не надо, — он взял ее за руку. — Ты не сможешь мне помочь, этот колдун свое дело знал. Меня утащит в Мир Демонов и выбраться оттуда я уже не смогу.
— Я не позволю.
Мирослава плакала и ее горячие слезы капали Лоэгайре на лицо, она прижала его голову к своей груди и зарылась носом в его темные волосы.
— Не позволю!
— Побудь со мной, хочу чтобы последним, кого я видел перед смертью была ты, — каштановые глаза смотрели ласково и печально.
— Не прощайся со мной, — сквозь слезы прохрипела чародейка, вскинула к пылающим небесам заплаканное лицо и закричала, — Абрасакс!! Абрасакс!! — татуировка на ее шее засветилась серебристым светом.
Из ее горла вырвалось сдавленное рыдание, небеса молчали.
— Оставь это, посмотри на меня, — попросил ее Лоэгайре, щупальца воронки уже касались его ног.
— Проклятие! — выкрикнула Мира, глубоко вздохнула и вцепилась пальцами себе в грудь, холм огласил ее полный невыносимой боли вопль.
