Живописная девушка из коммуналки, одетая уже в кофту и тапочки, выглянула из-под одеяла. Её лицо было потемневшим от усталости, но взгляд оставался ярким и решительным. В комнате были лишь необходимые вещи — всё было чистым и простым, но в ней зарождалась мысль о новом пути: стать агентом «Ван Хельсинга»....
Ланселот только кивнул и вошел внутрь — на него действие заклинания не распространялось, Андрей последовал за ним, стоило ему переступить порог, как по его Щиту прошла серебристая рябь, браслет на руке мужчины вспыхнул и рассыпался пеплом.
— Заклинание сильнее, чем я думал, — печально заметил Пискавин. — Пошли, мы не можем опоздать.
В квартире было холодно, причина этого выяснилась быстро — дверь на балкон была открыта. Ланселот отбросил в сторону занавески и с ужасом уставился на стоящую на коленях в снегу посреди светящегося плетения Миру, в руках она сжимала спицу, а посиневшие сухие губы непрестанно шептали заклинание.
"— Мира! — воскликнул рыцарь и бросился к ней, но Андрей крепко схватил его за руку.
— Не трогай! — крикнул он. — Переступишь плетение, и вы оба умрете! Есть другой способ, — с этими словами он достал из кармана брюк небольшой пистолет.
— Что ты делаешь? — в ужасе прошептал Ланселот и приготовился к схватке.
— Спокойно, там всего лишь морфий и феназепам, — поморщился Пискавин и показал ему магазин с маленькими шприцами.
Слова заклинания произносились легко, Мирослава чувствовала приближение конца, от чего в ее голове стало удивительно ясно и спокойно, даже назойливая боль отступила на задний план — впереди была полная свобода. Она произнесла последнюю фразу и занесла спицу для удара, как вдруг в ее шею впилось что-то острое и холодное. Перед глазами у нее потемнело и чародейка повалилась в снег без чувств. Каркас тут же погас, а спица выкатилась из ослабевших пальцев.
— Вытаскивай ее оттуда, она скоро придет в себя, — скомандовал Андрей, пряча пистолет обратно в карман.
Ланселот спохватился, втащил тело волшебницы внутрь комнаты и положил на диван. Пискавин подобрал спицу и закрыл дверь на балкон. Мирослава же тихо застонала и открыла глаза. Ее бледная перламутровая кожа сейчас как никогда напоминала жемчуг, а замершие на морозе волосы — серебряные нити.
— Ланселот? — удивленно прошептала она. — Кто это?
— Меня зовут Андрей Пискавин, — представился незнакомец.
Мира прищурилась и несколько секунд пристально на него смотрела.
— Известный колдун, по имени Андре, — наконец, сказала она и приподнялась на локте. — И что же вам нужно?
— Мне нужно, чтобы вы жили.
— Сомневаюсь, что вы спасли меня чисто по доброте душевной, что вам нужно? — настойчивее повторила чародейка.
На ее щеках появился румянец — морфий полностью снял боль, и волшебница снова обрела способность ясно мыслить.
