Молодая женщина Агнесса делает первые шаги в опасном мире бизнеса, но вскоре становится мишенью таинственного врага. Между криминальными интригами и запутанными любовными отношениями ей предстоит разгадать, кто же пытается погубить её: возлюбленный, преданный поклонник или бывший муж?...
Он подтвердил это, заявив мне, что скоро я ему понадоблюсь: появились новые потенциальные инвесторы, и я должна буду присутствовать на переговорах.
— А пока занимайся этой алкоголичкой, — добавил он. Аргамаковы вышли у него из милости.
Положив трубку, я облегченно вздохнула. Брату я ничего не рассказала о вчерашнем происшествии, но Сергею-то я сообщить обязана. И решив про себя, о чем говорить и о чем нет — о визите к Дону я решила умолчать, вряд ли его сыщики меня выслеживали, — я набрала номер «Ксанта». Мне повезло: я застала Сергея на месте.
Оказывается, Сергей тоже пытался связаться со мной и был обескуражен моим отсутствием. Выслушав историю о неизвестном преступнике и чудесном спасителе, явившемся в образе кудлатого бобтейла, он долго молчал. Я понимала, что ему с его деликатностью трудно задать мне ту трепку, которую я заслуживала. Наконец он нашел нужные слова:
— Агнесса, я не понимаю, как такая умная женщина, как вы, может вести себя так безрассудно…
Выслушав нотацию и клятвенно пообещав, что больше не совершу ни одного безрассудного поступка, я положила трубку на рычаг, улыбаясь во весь рот: что бы сказал Сережа, если бы узнал о моем визите к Дону?
А Марк, паршивец, в этот день так и не объявился.
ПСИХОАНАЛИЗ КАК ВЫСШАЯ СТУПЕНЬ МЕДИЦИНЫ
«Занимайся этой алкоголичкой», — сказал мне Юра, и я честно занималась. На следующий день Рафаил привез к Аргамаковым Семена Ароновича Дорфмана, известного психиатра, принадлежавшего к старой, ныне вымирающей профессорской гвардии. От самого его вида, от негромкого голоса и сдержанных манер так и веяло интеллигентностью. При самом богатом воображении трудно было себе представить большую противоположность Ирине Петровне, чем этот пожилой невысокий человек с палочкой. Основной его дар, по-моему, заключался в том, что он умел слушать. Говорил ли он с Виолеттой, с Аргамаковым, с Рафаилом или со мной — он говорил с нами как равный, и чувствовалось, что ему действительно интересны наши ответы. Меня он просто очаровал. Виолетта тоже к нему прониклась доверием и нормально с ним беседовала. А может, дело в том, что она уже вышла из того подавленно-злобного состояния, в котором находилась сразу после больницы.
Семен Аронович подтвердил правильность лечения, назначенного Виолетте Рафаилом, но добавил в схему еще кое-какие препараты, дорогие и редкие, как он пояснил Николаю Ильичу:
— Их надо еще поискать, может быть, даже отправлять курьера на Запад.
