Роман о противостоянии между личными представлениями и подлинными чувствами, где любовь становится источником боли и страдания. История исследует, как люди разрушают отношения, цепляясь за иллюзии, и какую цену приходится платить за попытку превратить агонию в спасение.
Время от времени светящийся дисплей бросает блики на глянцевую поверхность: кто-то беспрестанно мне названивает. Наверное, мать. Кто еще?
— Ответь, Владик, иначе мы не сможем поговорить спокойно, — советует она.
Раздраженно вздыхая, беру сотовый. Надо ответить, а то меня и самого напрягают эти бесконечные звонки.
— Владик! — кричит в трубку мать. — Ты почему не отвечаешь? — голос истеричный, натянутый, как струна. Словно вот-вот оборвется. Ненавижу этот голос. Ненавижу свою мать.
— Мне некогда.
— Владик, ты пил лекарства?
— Да! — ору я. — Пил я твои чертовы лекарства! — сбрасываю вызов. Хочу отключить телефон.
— Влад, не кричи на маму. Твоя мама тебя очень любит. Она переживает, — говорит Регина.
Ладно. Перезвоню матери позже.
Кладу телефон на стол и возвращаюсь к разговору:
— Женщина не может быть сама по себе. Женщина не самостоятельна. Женщину можно вылепить от и до. Она всего лишь сосуд, который всегда наполняет мужчина. И даже ты, несмотря на свой ум, обыкновенная дура.
Чарушина неожиданно улыбается. Эта улыбка на ее лице выглядит инородно. Будто приклеенная. Чужая.
— Чему ты улыбаешься?
— Считаю минуты, Рейман. Сколько тебе осталось жить.
Я усмехаюсь. Сколько ложной самоуверенности. Вижу же: вот-вот от страха в обморок упадет, но природное самообладание делает ее лицо непроницаемым. Люблю уравновешенных людей. Но еще больше люблю эту их уравновешенность разрушать. Нет, я не маньяк, я очень люблю людей. Люди такие предсказуемые, такие бездарные и примитивные. Хорошие, милые людишки… Я их люблю.
— Ты меня пугаешь? Я не боюсь.
— Что еще раз доказывает, что ты совсем слетел с катушек. Потому что даже у самого отъявленного негодяя есть чувство самосохранения. У тебя его нет.
— Нет, просто я умнее всех вас вместе взятых. Я всегда на десять шагов впереди вас.
— Докажи.
— Кому?
— Не мне же. Зачем мне что-то доказывать? Я же обыкновенная дура, мое сознание меркнет перед твоим гением.
— Хочешь, чтобы я отпустил тебя и нашел кого-то другого? — смеюсь я. — Тогда ты точно глупа.
— Нет. Докажи тому, кому ты всю жизнь что-то доказываешь.
Злая кровь ударяет в виски, когда я понимаю, о чем она говорит. О ком.
— Доказывать что-то всегда неблагодарное дело. Потому что любая истина многозначна. И не любая правда есть истина. Все можно оспорить, все поправить, на все можно возразить.
— Тогда накажи его, — шепчет она голосом сирены. — За все. Что он тебе сделал.
— Я бы рад. Но есть одна проблема. Он сейчас далеко.
