Роман о противостоянии между личными представлениями и подлинными чувствами, где любовь становится источником боли и страдания. История исследует, как люди разрушают отношения, цепляясь за иллюзии, и какую цену приходится платить за попытку превратить агонию в спасение.
— Владик, что ты делаешь! — верещит мать, впадая в истерику. Не могу слышать ее вопли. Просто не могу! — Я же сказала тебе не подходить к ней! Где ты находишься? Ответь мне сейчас же! Отпусти девчонку, слышишь меня! Отпусти ее! Не подходи к ней! Почему ты не уехал, Владик… ты же должен был уехать… — протяжно воет в трубку.
— Оставь меня в покое! Ты мне мешаешь! — сбрасываю вызов. Швыряю телефон на стол.
Черт, черт… Черт!
Обхожу барную стойку и опускаюсь на колени.
Я не хотел. Так не должно быть.
Регина без сознания лежит на полу. У нее из носа течет кровь. Она вся в крови. Все лицо. Волосы.
Бл*ть! Меня тошнит от ее крови. От этого противного железистого запаха меня сейчас вырвет.
Так не должно быть! Не должно!
Дерьмо… Вот… гребаное… дерьмо!
Но мысль, которую поселила во мне Чарушина, жжет затылок. Все тело. У меня горят руки от предвкушения.
Снова телефонный звонок, и на этот раз я отвечаю сразу, подстегнутый бешеным внутренним огнем.
— Мы тебя уже заждались.
— Не сомневаюсь.
— Приезжай, посмотри на свою королеву. Как она тебе верна. Как она тебя любит и скучает по тебе… в моей постели.
— Ладуля, беда ты бедовая, открывай. Я уже приехал.
Подхожу к окну и вглядываюсь в темноту. Вижу за воротами отсвет фар. Действительно. Приехал.
Возвращаюсь к Регине и подхватываю ее на руки. Ее бесчувственное тело кажется тяжелее, чем оно есть на самом деле. Тащить девку ужасно неудобно, поэтому передумываю нести ее в спальню на второй этаж, перетаскиваю в гостиную и укладываю на ближайший диван. Снимаю с нее кофту, майку. Вытираю с лица кровь, но почему-то она не впитывается, а еще больше размазывается. У меня липкие руки. И рубашка на груди тоже в ее крови.
Бл*дство какое!
Надо снять с нее джинсы, но они узкие. Расстегнул, но содрать не смог.
Ладно, хрен с ним. И так сойдет. Некогда уже.
Поправляю ее голову, укладывая на подушку.
Глава 20
Очнулась Регина от боли в затылке. Что-то мелькало неясной тенью, но пелена перед глазами была такой плотной, что хотелось разгрести ее руками. И такая же стояла вокруг тишина. Плотная и странная. Как будто картинку включили, а звук забыли.
От вкуса крови во рту девушку слегка подташнивало. Она повертела головой, проверяя, в состоянии ли двигаться, и шевельнула губами:
— Вадим… — Но голоса своего не услышала.
Зато уже увидела. Его. Шамрая. Это он неясно мелькал перед глазами. И двигался так быстро, что не сразу получилось сфокусировать на нем взгляд.
Он бил Реймана. Он его убивал!
По-другому не скажешь.
