Роман о противостоянии между личными представлениями и подлинными чувствами, где любовь становится источником боли и страдания. История исследует, как люди разрушают отношения, цепляясь за иллюзии, и какую цену приходится платить за попытку превратить агонию в спасение.
— Киса, ничего себе, какая ты у меня подкованная в юридических вопросах, — усмехнулся он, но Регина не поддержала его иронию.
— Угу, подковалась, было время.
— Если посадят, будешь ждать?
— Буду. Другую дай… — взяла другую ладонь.
— Вот и славненько, — слегка улыбнулся. — Мне главное, чтобы Киса сидела на месте, а с остальным я разберусь.
Чарушина посмотрела на него сначала как-то отрешенно, потом взгляд ее приобрел осмысленность — она тоже улыбнулась, сдержанно и безрадостно.
Через двадцать минут они были в «Лапино», в кабинете травматолога, и Регина сполна оценила всю прелесть ситуации, когда врач, осматривающий тебя, практически твой друг.
— Как тебя зовут? — спросил Давид Гамлетович, плотный темноволосый мужчина со строгим лицом, но улыбающимися светлыми глазами. Строгости ему придавала густая щетина.
Регина растерянно посмотрела на Шамрая, будто забыла свое имя и ждала, чтобы он напомнил.
— Вадим, выйди из кабинета, подожди в коридоре. А то при тебе она отказывается со мной разговаривать, а мне нужно знать, что у нее болит.
— Не дождешься, — сказал Шамрай.
Чарушина улыбнулась, поняв, что это была шутка, дабы вывести ее из состояния оцепенения, в которое она впала, как только перешагнула порог кабинета.
— Регина меня зовут.
— Регина, ты только не нервничай, хорошо? Сейчас я осмотрю твою голову. Я сделаю это аккуратно, больно не будет, — пообещал он, натягивая резиновые перчатки.
— Хорошо, — шепнула она, но внутри что-то все равно дрогнуло от звука щелкающего латекса.
— Посиди спокойно, — мягко попросил врач, осторожно раздвигая слипшиеся пропитанные кровью волосы в области раны.
Чарушина попыталась расслабиться и перевела взгляд в сторону, снова посмотрев на Вадима. Ее особенно радовало, что он не захотел покидать кабинет, а остался. Рядом с ним она чувствовала себя увереннее.
— Однозначно, такое рассечение нужно зашивать. Во-первых, рана заживет гораздо быстрее; во-вторых, мы исключим риск заражения. Зачем нам лишние проблемы, правда же?
— Это будет очень больно? Если зашивать? — забеспокоилась она, боясь, что новой порции боли просто не выдержит и разрыдается прямо тут. Даже если эта боль будет похожа на укус комара.
— Нет. Мы сделаем обезболивание. Ты ничего не почувствуешь. Волосы только придется сбрить.
— Блин. Я даже не знаю, как я так ударилась… я же упала просто… — Чарушина подняла руку, собираясь тронуть голову в месте ушиба, но Давид Гамлетович не позволил.
— Не трогай. Не надо. Сиди спокойно.
