В глубокой атмосфере ночной Москвы, где каждое звено сети событий переплетается в удушающей неволе вражды, между людьми и их идеалами. Регина стремительно скрывается от опасности, но настигнуть ее может только тот, кто сумеет проникнуть за обволакивающую тишину жестокой борьбы в своих представлениях о мире....
Шамрай завел машину. Регина, тихо вздохнув, усмирила свои крамольные мысли и пристегнулась ремнем безопасности. Отступать поздно. На эту поездку настроился Вадим, настроилась Светлана, а главное, мама в курсе и уже их ждет.
Вскочили они ни свет ни заря, потому что оба этой ночью толком не спали. Промучились несколько часов, застряв между сном и явью, и с первыми лучами солнца поднялись с постели.
Она знала, что Вадим не спал. Едва погрузившись в сон, он вздрагивал, снова просыпался и сжимал ее крепче.
Регине снились бабочки… кабинет… холл… кровь… травматолог… холл… травматолог… Снова бабочки… Бесценная коллекция Реймана. Снова гостиная. Диван, на котором лежала. Снова кухня. Стол, за которым они сидели. Все это складывалось в непонятную круговерть символов и образов, на которую ее притупленное успокоительным сознание, к счастью, почти не реагировало. На шее чувствовалось Вадькино дыхание, на теле — его сильные руки.
По дороге Чарушина так и не придумала, как будет объясняться с матерью.
Самое смешное, что, когда мама открыла им дверь, и они вошли в квартиру, Вадим так и сказал: «Здрасьте, мама». Света и Регина тут же весело рассмеялись, для них это выражение звучало уже не как приветствие, а, скорее, как ругательство.
