В глубокой атмосфере ночной Москвы, где каждое звено сети событий переплетается в удушающей неволе вражды, между людьми и их идеалами. Регина стремительно скрывается от опасности, но настигнуть ее может только тот, кто сумеет проникнуть за обволакивающую тишину жестокой борьбы в своих представлениях о мире....
Можно смотреть на женское тело и признавать его красоту, но любовь никак не связана с сантиметрами на талии, а если связана, то это уже не любовь. Любя, невозможно выборочно возвеличивать отдельные качества. Любишь целиком и полностью. Каждую черту характера и каждый сантиметр кожи.
— Не зря Алиска говорила, что у тебя ванная не чтобы помыться, а чтобы потрахаться, — засмеялась Регина. — Блин, надо сказать ей, что меня выписали, а то я забыла. Припрется еще завтра в больницу…
— Завтра напишешь. Не соберется же она прямо с утра.
— А? — не расслышала Чарушина.
— Люблю тебя, говорю!
Странная неловкость прошла, словно растворилась под струями горячей воды. Вадим, как обещал, помыл Реню собственноручно. Потер спину и даже вымыл ей голову, а заодно довел до такого состояния, что, выйдя из душа, она мало что соображала от нахлынувшего возбуждения. Он не добивался этого намеренно, просто Регина безумно по нему соскучилась, и реакция истосковавшегося по его прикосновениям тела не заставила долго ждать. Тем более он отвечал ей тем же.
Наспех вытершись, они забрались в постель и сплелись в крепких объятиях.
— Кис-кис, — прошептал он в левое ухо.
— Я так соскучилась, ты не представляешь, как я соскучилась… — поторопила она, желая поскорее почувствовать его в себе.
— Боюсь сделать тебе больно… — почти неощутимым прикосновением скользнул рукой по ее ягодице.
— Вадя, не трепи мне нервы такими заявлениями. Может, эти синяки у меня на заднице еще три месяца будут проходить.
— Столько я не выдержу.
— Поверь, это не самое страшное, я уже привыкла. Мне все равно… я хочу…
— Уговаривай меня, Киса, уговаривай.
Реня сдавленно засмеялась:
— По-моему, тебя даже уговаривать не надо.
Они впивались друг в друга телами, как впиваются губы в поцелуях, и вся полнота его возбуждения отчетливо чувствовалась.
"— Не удивляйся, но безопаснее всего, если я буду сзади. — Привстав, Вадим освободил ее от своих объятий, но свобода длилась недолго. Как только Реня поднялась, он вновь захватил ее в кольцо своих крепких рук. — Ты со мной. Ты не можешь быть нигде больше. Только рядом со мной. Слышишь? Если любишь, не уйдешь.
