В глубокой атмосфере ночной Москвы, где каждое звено сети событий переплетается в удушающей неволе вражды, между людьми и их идеалами. Регина стремительно скрывается от опасности, но настигнуть ее может только тот, кто сумеет проникнуть за обволакивающую тишину жестокой борьбы в своих представлениях о мире....
Влажность разгоряченных тел, еще не остывших и дрожащих. Осязание ласковых рук, вкус кожи на языке и запах острого секса, который не смоешь даже в душе.
— Вот теперь мы можем продолжить наш разговор. Теперь я добрый и мы можем спокойно доругаться, — много позже, выходя из ванной, изрек Шамрай.
— О чем? — спросила Регина, преодолевая накатывающий сон. Нахмурившись, она поднялась с постели и накинула брошенный в изголовье кровати халат.
— О расставании. Или ты прямо сейчас уйдешь, не договорив? — усмехнулся Вадим.
— А я смотрю, у тебя, действительно, хорошее настроение. У меня тоже. Поэтому я пропущу твою колкость мимо ушей.
— Тебе теперь сам бог велел все мимо ушей пропускать, — сказал он вполголоса.
— Ты же знаешь, я с такого расстояния тебя не слышу! — выходя из спальни, крикнула она.
— И слава богу. Заживем душа в душу. И я могу высказаться, и тебе не обидно, — ответив так же тихо, пошел за ней следом.
— Вадим!
— Люблю тебя, говорю! — засмеялся Шамрай.
— Врешь! Ты не это сказал, я видела по губам!
— Именно это я и сказал! — Сбежав с лестницы, он легко подхватил Регину на руки и закинул себе на плечо.
— Вадя, я упаду! — то ли завизжала, то ли засмеялась она. — Я есть хочу! Ты разве не голоден?
— Голоден, — подтвердил, разворачиваясь в сторону спальни. — Я очень голоден. Мне тебя всегда мало.
— Шамрай, не смей тащить меня снова в спальню! Рули на кухню, говорю, я есть хочу!
На кухне Вадим спустил ее на пол, но из объятий не выпустил, решив, наверное, зацеловать до смерти.
— Раз секса не будет, тогда точно придется ругаться, — вздохнул Шамрай, присаживаясь за стол в ожидании, пока Регина разогреет запоздалый ужин. — Представь. Чисто гипотетически. Ты ушла. Куда?
Что тут представлять? Чарушина прекрасно понимала, что в таком случае она не смогла бы находиться с ним даже в одном городе. Невыносимо бывать одной там, где когда-то они бывали вдвоем.
— К маме, — коротко ответила Реня, не вдаваясь в подробности и не объясняя всех нахлынувших ощущений."
"— Хорошо, — согласился Вадим. — А я вот соскучился по тебе и приехал в гости. Ты меня за дверь выпрешь? Не пустишь? Если ты не пустишь, мама Лена точно пустит, — напомнил, не дождавшись от нее ответа.
