Роман о противостоянии между личными представлениями и подлинными чувствами, где любовь становится источником боли и страдания. История исследует, как люди разрушают отношения, цепляясь за иллюзии, и какую цену приходится платить за попытку превратить агонию в спасение.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Агония»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Роман о противостоянии между личными представлениями и подлинными чувствами, где любовь становится источником боли и страдания. История исследует, как люди разрушают отношения, цепляясь за иллюзии, и какую цену приходится платить за попытку превратить агонию в спасение.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Роман о противостоянии между личными представлениями и подлинными чувствами, где любовь становится источником боли и страдания. История исследует, как люди разрушают отношения, цепляясь за иллюзии, и какую цену приходится платить за попытку превратить агонию в спасение.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— И уроков мне никогда не задавали, и двойки мне не ставили, и сигаретами от меня воняло, потому что это кто-то в подъезде курил, а я просто мимо проходил.
— Лучше б ставили! — воскликнула мать. — Из-за этого тоже скандалили. Три обалдуя их там было — ничего не учили. Этим «двойки», нашему «трояк». Родители потом в школу с разборками, мол, что за несправедливость такая. Я говорю: «Ставьте двойку, раз не учил!», а мне: «Ну, не могу я этой интеллигентной морде «два» поставить, не могу! Вижу, что не учил, и не могу!».
Света закатилась веселым смехом и сказала:
— Вадя быстро сообразил, как женщин очаровывать. Мама, ты расскажи, как он коноплю дома выращивал.
— Ой, господи, — женщина в чувствах снова приложила руку к груди. — Было-было, позорище.
— Когда это? Я что-то не помню такого, — удивленно спросила мать Влада.
— Было, — кивнула Ангелина Дмитриевна. — Смотрю, посадил там что-то в горшке, для красоты, говорит. Я свои цветы поливаю и туда водички ливану. Куст и куст, да растет так быстро! Потом отец как увидел!
— Снова выпороли? — спросила Регина, улыбнувшись.
Вадим тоже улыбнулся и покачал головой:
— Нет.
— Как тут выпорешь? — затрясся от смеха Константин Львович. — МХАТ по нему плакал. Заявил с наглой рожей: «С матери спрашивай, это она у нас цветы выращивает. Я тебе что, цветовод?».
Вадим громко рассмеялся.
— Порубили мою культуру, не дали даже урожай собрать.
Регина подхватила его смех, еле усмиряя себя. Так весело и эмоционально Ангелина Дмитриевна рассказывала о Вадькиных проказах и шалостях, что хохотать бы в голос. Тепло внутри стало, легко все, о чем рассказывали, представлялось.
— Сколько лет тебе было?
— Лет одиннадцать, наверное. Не больше. Потом меня в тир занесло. Стал важным и примерным. Уже не «двойки» домой приносил, а медальки всякие за пулевую стрельбу."
"— Да, — подтвердила мама, — потом он заболел оружием и стрельбой, не до того стало, наконец-то. Вся энергия туда. А до этого — куда только ни пристраивали, в какие только секции, бесполезно. Думала: поседею раньше времени. На улицу выйдешь, обязательно кто-нибудь скажет: «А вот ваш сын…». Что опять мой сын?! — эмоционально сгримасничала. — Кто? Шамрай. Где? Шамрай. Зачем? Шамрай. Почему-у-у? Шамра-а-ай! Каждая собака его знала, каждая!
— Ни один шухер без меня не обходился.
— Угу, вроде и семья же у нас приличная, папа наш уважаемый серьезный человек, а я все краснею и краснею…
— Вроде приличная, — смеясь, повторила Света, переглянувшись с братом.
— Вроде, ага, — насмешливо кивнул он.
— Слава богу, у нас таких проблем не было. С Владиком вообще не было проблем — идеальный ребенок. И оправдывает все мои ожидания. Наши, — поправилась Анна Игоревна, глянув на мужа.
