В глубокой атмосфере ночной Москвы, где каждое звено сети событий переплетается в удушающей неволе вражды, между людьми и их идеалами. Регина стремительно скрывается от опасности, но настигнуть ее может только тот, кто сумеет проникнуть за обволакивающую тишину жестокой борьбы в своих представлениях о мире....
Убила бы твоего Владоса, — успокаивала Алиса подругу, зная, что Регина не из тех, кто любит просто так порыдать о своем, о женском. Если плачет, значит, дело швах.
— Он не мой. — И сейчас навзрыд не плакала, только вытирала изредка скатывающиеся по щекам слезы. Разнервничалась снова, когда стала рассказывать об этом чертовом ужине с родителями Влада. Хотя нервничать уж не о чем — ясно все как белый день.
— Ты посмотри, козлятина какая. А сколько прикидывался.
— Не прикидывался. Это его стиль жизни. Он реально все от души делает.
Было же. Убеждал, покорял, ухаживал. Потом в любви начал признаваться. Как не поверить? Чувства не заверишь у нотариуса, расписку не попросишь. Думаешь: сама, наверное, в чем-то виновата, раз все изменилось и пошло не так.
— Я только не пойму, зачем он тебя с родителями познакомил, — тихо спросила Алиса, потерев лоб.
— Чтобы размазывать на законных основаниях.
Такой себя и ощущала, неблагодарной, пока мама Реймана ее носом в грязь не ткнула. Тогда и поняла Регина, что благодарной ей быть не за что, и неблагодарной считаться тоже не за что. Еще ничего особенного для нее не сделали, а уже внушили, будто она этой семейке чем-то обязана."
"Влад даже не думал, что по самому больному ударил. Всегда боялась подобных упреков, поэтому держала его на расстоянии: не позволяла в своей жизни участвовать и сама в его жизнь не лезла.
Если бы не Шамрай, долго еще слепа была. Ничего он плохого про Реймана не сказал, не убеждал ни в чем, не наговаривал, но та фраза «Ты еще не понимаешь, что происходит, а я уже на все готов…» глубоко засела у нее в мозгу. Значит, что-то происходит, а она не видит?
Не только эти, казалось, бессмысленные слова помогли ей прозреть, но и чувства.
Все то, что к Вадиму тогда почувствовала, вновь жарким огнем вспыхнуло. Все, что к Владику ощущала, под этим огнем растаяло. Испарилось, поблекло, дотла выгорело.
