Роман о противостоянии между личными представлениями и подлинными чувствами, где любовь становится источником боли и страдания. История исследует, как люди разрушают отношения, цепляясь за иллюзии, и какую цену приходится платить за попытку превратить агонию в спасение.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Агония»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Роман о противостоянии между личными представлениями и подлинными чувствами, где любовь становится источником боли и страдания. История исследует, как люди разрушают отношения, цепляясь за иллюзии, и какую цену приходится платить за попытку превратить агонию в спасение.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Роман о противостоянии между личными представлениями и подлинными чувствами, где любовь становится источником боли и страдания. История исследует, как люди разрушают отношения, цепляясь за иллюзии, и какую цену приходится платить за попытку превратить агонию в спасение.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
И смайлик.
— Типа пошла на фиг, — хохотнул Вадька.
— Ага. Слушай, она меня реально послала, — засмеялась Светка. — Прилично себя вел, да?
— Да. Сказали ж тебе. Более чем. Зайкой был.
— Угу, зайкой. А то я не знаю, какой ты пьяный. Кстати, а чего это «не достоин»? Вон, лаванду вместо конопли выращиваешь…
Шамрай оборвал сестру, напомнив с усмешкой:
— А подруга-то моя едет.
Светка осеклась и охнула:
— Блин, я про нее и забыла. Обломись теперь. Лаванду вон свою окучивай. Коньяк допьем, и по койкам, Соня у меня будет ночевать. Иначе как я Рене в глаза буду смотреть.
Глава 10
Вадим
На следующий день я приезжаю к Чарушиной ровно в 16.00.
— Доставка цветов. — Держу в руках большой букет ромашек.
Специально выбрал мелкие, пушистые, а не крупные на длинных стеблях. Похожи они на мою Реню. Красивые, родные и понятные.
— Я не заказывала, — хмурится она, а мне смешно.
— Еще б ты заказывала, я пока еще в состоянии без напоминания цветы девушке подарить.
— Не стоило. А ничего, что я тебя целый день жду? Мог бы сразу сказать, что заедешь в четыре, — упрекает с небольшим недовольством.
— Ничего. Это ж хорошо, что ты меня целый день ждешь. Реня, я сегодня в стельку трезвый, убери скалку.
Регина смеется, вспыхивая улыбкой и румянцем. Становится невозможно красивая, сразу отнимая у меня все спокойствие. Его теперь как не бывало.
— Это мои извинения. Слова свои назад не возьму — всю правду тебе сказал. За поведение извиняюсь. Не хотел напугать. Прости. Я, конечно, смерть как хочу, ты про это все знаешь, но я не псих, бросаться не буду. Это все контролируется. — Хочу, чтобы поверила. Чтобы доверяла и не боялась моего возбуждения. — Вот. А то, когда ты строгая, мне страсть как охота что-нибудь натворить.
— А так не охота. Так ты послушный и покладистый.
— Покладистый. Куда хочешь, туда и укладывай.
Чарушина забирает у меня из рук цветы и вздыхает, кажется, высказав этим вздохом и то, что верит, и что извинения приняла.
— И это тоже мои извинения, — вытаскиваю из кармана куртки две шоколадки, из другого еще одну и вручаю ей.
— Зачем столько? — смущается она и берет шоколад.
— Понравиться тебе хочу.
— Вижу. Верю, — краснеет она, надеюсь, от приятных ко мне чувств. — Аж три притащил, чтобы не промахнуться: с ванилью, с мятой, с перцем.
— Так точно. Не знал, какие тебе больше по душе.
— С перцем — самые горячие извинения? Никогда такой не ела.
— Само собой. Самые горячие. Попробуй обязательно. Но его лучше есть, когда холодно. Очень согревает. Не знаю, есть ли у нас такой, я из Бельгии привожу.
— Телефон же… — бросается в комнату и, возвращаясь, отдает мне сотовый.
— Пока в пробке стоял, погадал на ромашках, — указываю взглядом на букет, который все еще у нее в руках.
