В глубокой атмосфере ночной Москвы, где каждое звено сети событий переплетается в удушающей неволе вражды, между людьми и их идеалами. Регина стремительно скрывается от опасности, но настигнуть ее может только тот, кто сумеет проникнуть за обволакивающую тишину жестокой борьбы в своих представлениях о мире....
— Ключи бери и иди! — Ну вот жеж…
— Сеструля, ты такая деликатная, шизануться.
— Пошли сходим к нему в гости, — Светка с готовностью вскакивает с места, — я тебя провожу. А то у него квартира на сигнашке, загребут еще, если сама сунешься.
— Пошли сходим, — Регина делает большой глоток вина, ставит бокал на стол и смачно чмокает меня в губы. — Пей вино, пей. Вадя, пей, — улыбается и убегает вслед за провокаторшей.
Я сижу на месте и не двигаюсь, опьянев от одного прикосновения ее губ. Жду, до чего девки достебутся.
Через пару минут Светка возвращается. Одна. На лице улыбка, будто подарок получила. Смотрю на нее и чего-то жду, не понимая, что происходит. Вернее, начинаю понимать по собственным ощущениям, а не с помощью логики: в ладонях словно огонь вспыхивает. Бежит он от рук, постепенно зажигая все тело.
Поднимаюсь с места, а сестра хохочет:
— Чего сидишь, котяра? Беги за своей кисой!
Схватив куртку, иду за Региной. Открываю дверь своими ключами и не тороплюсь. Чувствую себя гостем. Честно, будто это меня пригласили.
Вхожу в коридор, комнату перед жилой частью, где шкафы для одежды и обуви. Не вижу ее туфель: она убрала их, не оставила аккуратно в сторонке, как делают гости, а поставила в шкаф.
Не спеша прохожу в квартиру. Тихо. Сам не знаю, что ждал услышать или увидеть, но в гостиной тихо и света нет, только лестница на второй этаж подсвечена. Замечаю что-то темное. Это валяются черные джинсы. Поднимаю их и медленно шагаю по ступенькам.
Задержав дыхание, вхожу в спальню. Комната пуста, в ней свежо и прохладно, потому что окно я оставил открытым.
Бросаю свою куртку и подобранные вещи на кресло, иду в ванную. На черном полу валяется белое белье — лифчик и трусики — что-то в моей груди взрывается. Реня в душе, еще скрытая полукруглым простенком, не вижу ее, только слышу неровный шум воды, но в крови уже шарашит безумная страсть.
