Роман о противостоянии между личными представлениями и подлинными чувствами, где любовь становится источником боли и страдания. История исследует, как люди разрушают отношения, цепляясь за иллюзии, и какую цену приходится платить за попытку превратить агонию в спасение.
— Ладно, не оправдывайся, понятно же — где бабы, там и Шамрай.
— Нет, Регин, не так, — посмеялся Кирилл. — Где Шамрай, там и бабы.
— А то разница есть! — воскликнула Регина.
— Есть. Огромная. С Вадькой хорошо ходить на бл*дки.
— Вот спасибо, Киря, успокоил!
— Я тебе, Ушаков, сейчас устрою бл*дки, — совершенно серьезно пригрозила Света.
— Сестра, не кипятись. Он шутит. Мы давно уже перестали грешить и ведем праведный образ жизни. А Киря у тебя вообще святой.
Внезапная мелодия сотового, оповестившая о новом сообщении, прозвучала незнакомо, словно из параллельной реальности. Регина глянула в телефон, прочитала сообщение и тут же удалила его — очередная гнусь от Владика.
— Кто пишет? — спросил Вадим.
— Рассылка рекламная, — поморщилась Чарушина.
— Поэтому ты от каждого звонка вздрагиваешь? Рассылка рекламная задолбала? Дай телефон. Я возьму? Или секреты есть какие-нибудь? — потянулся за телефоном медленно, не сводя с Чарушиной глаз и будто ожидая, что она запретит ему лезть в телефон.
— Нет у меня от тебя никаких секретов. — Облизнула вмиг пересохшие губы и подумала, что Рейман совсем не идиот. Он добивался, чего хотел, даже без личного присутствия. Ссорил их, вызывал напряжение и непонимание. Он прекрасно знал, что Вадиму она ничего не скажет, поэтому и действовал так самонадеянно."
"— Открой сообщение.
— Это Владик написал, — призналась она. — Я стерла.
— Что написал?
— А как ты думаешь? Написал, что я пожалею, что ушла от него, что с тобой буду несчастлива.
— Что ты ему ответила?
— Ничего. Почему я должна ему что-то отвечать?
Вадим больше ничего не сказал. Ни плохого, ни хорошего. Ни слова. Не отругал ее, что сразу не сообщила. Не спросил, писал ли Влад до этого. Он вернул ей телефон и, слегка лениво облокотившись на руку, посмотрел на горящий костер. Однако его внешнее спокойствие не могло обмануть, Регина знала, что внутри у него разгорается такой же костер из злости и ярости.
— Пойдем поговорим, — тронула его за руку, но он, как не слышал, перебрасываясь с Ушаковым шутками. — Вадим, давай отойдем и поговорим.
Ей не нравилось его молчание, и непринужденность, которую он внешне демонстрировал. Нужна была реакция. Любая. Недовольство, досада. Хоть ревность! Только бы знать, что он намерен делать.
— Вадь… — толкнула его, будто хотела встряхнуть.
Он сжал ее руку и рассмеялся:
— Чего руки такие холодные?
Руки у нее похолодели, оттого что неспокойно стало на душе. Смеялся Вадим, а в глазах веселья не было.
